всё о любом фильме:

Изгнание

год
страна
слоган«If you want to kill, kill. If you want to forgive, forgive»
режиссерАндрей Звягинцев
сценарийОлег Негин, Андрей Звягинцев, Артем Мелкумян, ...
продюсерДмитрий Лесневский, Энтони Рей, Елена Логинова
операторМихаил Кричман
композиторАндрей Дергачев, Арво Пярт
художникАндрей Понкратов, Анна Бартули
монтажАнна Масс
жанр драма, ... слова
бюджет
$4 500 000
сборы в России
зрители
Франция  25.5 тыс.,    Россия  10 тыс.,    Бельгия  6.7 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время150 мин. / 02:30
Номинации (1):
«Изгнание». Назвав так свой второй фильм, режиссер Андрей Звягинцев вновь выбрал объектом творческого изучения одно из самых интересных и сложных, хотя и самое очевидное и характерное из людских состояний — семью. Но если в «Возвращении» внимание режиссера и зрителя было сосредоточено на отце и сыновьях, то в «Изгнании» протагонистами являются муж и жена, мужчина и женщина.

Драматизм человеческой ситуации. Природа любви. Измена. Необходимость выбора. Непонимание. Смерть. Озарение… Все эти общие слова, обретая форму конкретного действия, материализуясь в героях и обстоятельствах, становятся пронзительными фактами существования — как на уровне быта, так и на уровне бытия.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
59%
10 + 7 = 17
5.1
в России
2 + 1 = 3
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • Одна треть пленки, затраченной на съемки фильма «Изгнание», а именно — 20,000 метров Кодака, была подарена Луиджи де Лаурентисом в Венеции, в 2003 году, в качестве приза за лучший режиссерский дебют («Возвращение»). Вторая треть тоже явилась премией за фильм «Возвращение». Сертификат на 17,000 метров негативной пленки Кодак вручила Академия Ника за лучший российский фильм 2004 года.
    • При озвучивании текст Веры (героини Марии Бонневи) был продублирован Еленой Лядовой. Поиски актрисы для дубляжа шли несколько месяцев, параллельно с монтажом картины. Было прослушано более семидесяти кандидатур. Чтобы не быть предвзятым, режиссер решил, что все они инкогнито для него озвучат по две ключевые сцены. После чего он прослушал записи, и выбрал для последнего этапа проб несколько голосов. Окончательный выбор пал на Елену: ее голос, по мнению режиссера, идеально подходит к тому образу, что создает Мария Бонневи в роли Веры.
    • Когда было решено пригласить на пробы актрису Шведского королевского театра Марию Бонневи, возникла сложность: по контракту с театром Мария должна была ближайший год играть в новом спектакле, премьера которого уже была анонсирована. «Когда мы стали искать способ, как сделать так, чтобы Мария смогла участвовать в съемках, мне сказали: этот вопрос тебе придется решать с премьер-министром», — вспоминает продюсер Дмитрий Лесневский. По шведским законам спектакль не может быть отменен, если на него продан хотя бы один билет. Лесневский предложил директору театра выкупить билеты на все спектакли с участием Марии Бонневи. Но, к сожалению, хотя до премьеры оставалось еще несколько месяцев, 5 билетов было уже продано. И все же решение было найдено: чтобы дождаться Марию, съемки фильма пришлось перенести почти на год.
    • Рабочее название фильма — «Запах камня» — в процессе съемок было заменено на «Изгнание», которое, по мнению авторов, наиболее точно выражает философскую концепцию фильма.
    • В фильме нет каких-либо явных признаков, позволяющих точно определить место и время событий. Изначально авторы даже не были уверены, на каком языке они будут снимать картину. В итоге оригинальный текст звучит на русском, и даже шведской актрисе Марии Бонневи пришлось учить свою роль по-русски.
    • Съемки фильма проходили в нескольких странах — во Франции и Бельгии, где снимались городские экстерьеры, в России, в Москве — павильонные, интерьерные съемки, а также в Молдове, где специально для съемок был построен дом, мост через овраг, церковь, а также кладбище рядом с церковью. Особенно сложно оказалось спроектировать церковь и кладбище — они не должны были содержать очевидных признаков принадлежности какой-то определенной конфессии. Церковь, как и дом на холме, в кадре должны были выглядеть очень старыми, что подразумевало тщательную работу декораторов с фактурами. Для этой задачи в команду художников были приглашены немецкие специалисты, которые с помощью современных технологий сумели сделать «качественный замшелый камень» и «состарить» дерево.
    • еще 3 факта
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 3083 поста в Блогосфере>

    ещё случайные

    - Мамочка, он Линде голову оторвал!
    - Ну, и зачем ты это сделал?
    - Хотел посмотреть, что там у нее!
    - И что?
    - Ничего.


    Параллельная вселенная Андрея Звягинцева условно делится на две части. Залитые солнцем сельские пейзажи с дорогами, убегающими вдаль, с широкой линией горизонта, бескрайними полями и холмами, с вершин которых открываются неоглядные дали. Места, где можно дышать полной грудью, где ни душа, ни тело не испытывают давления, как бывает в замкнутом пространстве. Первозданный край, новый Эдем. С другой стороны — город. Мрачные промышленные зоны, по которым днем и ночью разносится грохот железнодорожных составов; узкие улицы, дома-коробки с темными парадными и стенами, разрисованными пролетарскими граффити; тесные квартиры, похожие одна на другую, неуютные, словно нежилые. Интерьеры созданы с маниакальным вниманием к деталям, но по ним невозможно определить время и место, где происходят события. Все кажется знакомым, но в то же время чужеродным, возможно, даже ненастоящим, сновиденческим. Попадание в этот мертвый мир вызывает внутренний дискомфорт и физическое желание высвободится из цепких лап лишенного географических координат города.

    Герои вырываются из урбанистического пространства и оказываются в своем маленьком рае. Алекс, Вера и двое детей — Ева и Кир. С их приездом наполняется жизнью старое родовое гнездо: сквозь открытые окна в дом врывается свежий воздух, умиротворяюще потрескивают дрова в камине, спальни наполняются ароматом свежего белья… Но что-то тревожное витает в воздухе, а Вера и Александр слишком холодны, слишком погружены в себя, слишком отстранены друг от друга, чтобы их брак выглядел счастливым. Да и сами они похожи на больших механических кукол, запрограммированных на выполнение традиционных, веками складывавшихся функций: мужчины и женщины, мужа и жены, отца и матери. И если Вера время от времени, будто бы, выходит из сумеречного состояния, если ее взгляд наполняется нежностью и теплом, то Алекс безэмоционален на протяжении всего фильма. Пустота окружающего мира заполнила и его. Вера пытается бороться с этой пустотой, но безуспешно. Постепенно теряется связь не только с мужем, но и с детьми. Отчуждение, которое стало основой отношений главных героев, на самом деле, много больше, чем проблема одной несчастливой семьи. Люди словно существуют каждый в своем микрокосме, в своей невесомости, где они безвольно и неприкаянно скитаются, безуспешно пытаясь найти точку опоры. Это эмоциональный вакуум, куда не проникает чужая боль. Это мир, стены которого обиты шумоизаляционными панелями, не пропускающими звуки чужой речи, поэтому единственный выход — просто перестать разговаривать. Попытки вести диалог страшат, потому что их единственным итогом будет глухое непонимание.

    Разговор Веры и Алекса все же состоится, и во время него между героями будто бы возникнет стеклянная стена, подобная тем, что на свиданиях в тюрьмах разделяют посетителей и заключенных. Усталое признание героини, что она ждет ребенка, но не от мужа, сделанное то ли от отчаяния, то ли от овладевшей женщиной апатии, поставит супругов перед дилеммой. По словам Марка, брата Алекса, классического прагматика, превыше всего ценящего рациональное начало, любое решение будет верным, потому что человек является мерилом всего. Но, единожды сделав неправильный выбор, Адам и Ева были изгнаны из Рая. И если дочка Веры, которая еще не утратила свою душевную чистоту, символически отказывается от предложенного ей яблока, то ее родители проявляют слабость духа и вкушают запретный плод. Их выбор отравлен душевной глухотой, отчуждением, непониманием и внутренней пустотой. В них не осталось любви, что долготерпима и милосердна, что не завидует, не превозносится и не гордится. В тот самый момент, когда дети, для которых открыто Царствие Небесное, внимают Первому посланию святого Апостола Павла к Коринфянам, их родители отрекаются от божественного начала, верша акт самоизгнания из своего Эдема.

    Страшно, когда умирает вера. Вслед за ней неизбежно уйдет из жизни тот, кто проповедовал торжество свободного выбора, тот, кто торопился скорее ее похоронить. Люди покинут райские кущи, и дом, который мог стать обителью любви, погрузится во мрак, когда местный фельдшер, исполнив роль ангела смерти, заколотит досками пустые глазницы окон. Грянет небесный гром, и под его раскаты Алекс вернется в мертвое серо-каменное тело города — не в Ад, но в Чистилище. Стеной прольется на землю очищающий дождь, оживет давно иссохший ручей, воды которого устремятся к брошенному дому, омыв по пути утопающее в грязи каменное сердце.

    Когда предана любовь и убита вера, у человека все еще остается надежда. Быть может, мучительное раскаяние, очищение болью смогут, если не стереть память о злодеяниях, тяжким грузом лежащую на сердце, то, хотя бы, дать шанс на перерождение. Ничто не будет по-прежнему, но на рассвете мир сможет засиять новыми красками, наполниться жизнью, прекрасной в своей простоте, как песня жниц, разносящаяся по бескрайним просторам условного рая и плавно переходящая в церковное песнопение. В молитву о грешных душах, израненных осколками пустоты.

    11 сентября 2012 | 20:39

    Под вселенско-меланхоличную музыку из «Канона покаяния» Арво Пярта, в идеально изображенном мире, где царит молчание и недосказанность, разворачивается драма нелюбви внутри одной семьи.

    Я читал достаточно много негативных отзывов на эту картину и теперь, посмотрев её, могу со спокойной уверенностью сказать, что те, кто их писали, просто оказались не готовы к восприятию такого медитативно снятого кино, и если бы Звягинцев шел на поводу у публики и сделал повествование более быстрым, впечатление было бы совсем не то…

    Мне вспоминается старый черно-белый фильм великого режиссера Карла Теодора Дрейера «Слово», где вроде почти ничего не происходит, но в этой пустоте напряжение нарастает так, что к финалу просто нельзя оторваться. Здесь, в «Изгнании», бОльшую часть фильма герои молчат и к этому надо привыкнуть. Но это не отменяет того, что, судя по всему, Звягинцев снял действительно выдающуюся картину.

    Я не ожидал этого. И был приятно поражен. Безумно красивый фильм, с беспрецедентным для российского кинематографа качеством изображения и совершенством кадра. Снято так, что просто ощущаешь атмосферу внутри экрана, этот дождь, бьющий по стеклу, эти солнечные поля с одиноким зеленым деревом, этот летний вечер на природе…

    Завязка проста. В одной семье, где отношения разладились, и наступил холод чувств, жена признается мужу, что ждет ребенка, и не от него. Муж мучается, пытаясь найти выход.

    Мне не очень понравилась актриса, играющая главную роль, но мужские роли безукоризненны. Очень психологическая картина с тонко прописанным сценарием. Берет за душу. Звягинцев ею задал планку, намного превосходящую уровень современного российского кино. Хотя первую половину фильма действительно тяжело смотреть из-за нехватки событий, потом, просмотрев всё, понимаешь, что иначе нельзя. Иначе можно не успеть прочувствовать фильм. А он создан именно так, что им надо проникаться.

    9 из 10

    1 декабря 2007 | 04:19

    Зачем нам жить в эйфории, ожидая возвращения, а получая лишь изгнание? Зачем делить наших детей с Господом? Зачем убивать душу медленно, когда можно убить быстро?

    Я знал, что режиссер великого «Возвращения» не разочарует меня. Отчасти второй фильм вышел другим, стилистически сходным, с тем же главным героем, человеком похожим на отца из «Возвращения». Оба фильма характеризуются отсутствием четких линий и присутствием персонажа, которого очень не просто раскрыть, показать, отдать ему роль. Речь идет о природе. Создается она благодаря операторской работе, которая так превосходно отображена, что просто поражаешься насколько много в мире красоты, холодной сдержанной, но удивительной.

    Еще фильм Звягинцева — это фильм деталей. Их очень много, невероятное количество, причем в любом кадре. Столько сопоставлений, вариантов, комбинаций из метафор, наверное, не было еще не в одной картине. Когда каждый кадр самостоятелен и живет сам по себе — это потрясающее. О музыке можно сказать, что ее практически нет, тишина здесь тоже музыка. Отчасти реплики героев и есть то самое музыкальное сопровождение. Можно сказать, что тревожная музыкальная тема из той же «Эйфории» здесь была бы на своем месте.

    А. Балуева примечаешь не сразу, но это образ очень близок и точен к его роли. Работа с детьми все же не уровня «Возвращения», но и слабой ее тоже нельзя назвать, дети — очень важные персонажи в фильме.

    Я рад, что существуют фильмы «не для всех». Я рад, что они не всем нравятся. Здесь история проще, более неопределенная, многое приходится понимать самому. Но это же шедевр. Другого слова быть не может. Это уникальность. Библейское переплетение. Холодная красота.

    10 из 10

    6 декабря 2007 | 09:55

    Фильм «Изгнание» Звягинцева выполнен в том же стиле, что и его предыдущая работа — Возвращение. Но если прошлый фильм рассказывал о проблеме отцов и детей, то этот повествует об отношениях между мужчиной и женщиной. О смерти любви. Жена не может жить в таких отношениях. Ей ненавистно подобное «умирание». Этот фильм хочется назвать русским. Хотя иностранные имена и трактовки некоторых русских имен приводят в некоторое замешательство. В картине обращается большое внимание на действие. Герой налил воды, прошелся по полю… Всего этого в фильме гораздо больше, чем так называемого экшена или каких-то сюжетных перипетий. События подаются неспешно и помалу. Но в Возвращении, как мне кажется этот прием был использован лучше. Фильм кажется немного затянутым. 2,5 часа могли бы быть наполнены большим. Хотя, возможно, мне просто трудно воспринимать это кино, потому как я не была в подобной ситуации. Еще фильм стоит смотреть под особое настроение. Никуда не торопясь. Звягинцев, безусловно делает много для российского кино. Ставлю 5 из 5 баллов картине.

    1 апреля 2010 | 13:41

    В 2007 году Андрей Звягинцев показал публике свою вторую полнометражную работу «Изгнание»

    Его первая картина «Возвращение» была оценена зрителями как шедевр. Видимо это вызвало у режиссера повышенное чувство ответственности за свои слова. Однако это чувство сыграло с ним злую шутку.

    Как известно, любое произведение характеризуется как содержанием, так и формой, т. е. шедевр отличается как оригинальностью этих составляющих, так и их гармоничным сочетанием. Именно эти факторы послужили успеху «Возвращения». Однако в «Изгнании» эта гармония отсутствует, а режиссер превратился из художника в учителя.

    Что нам показано в картине? Семья: муж-жена, родители-дети, братья-сестры. И эта семья поражена недугом: отсутствием любви. Не терпимости, не привязанности, но именно любви. И этот недуг ведет всех к гибели. Это основное послание автора зрителю.

    Казалось бы, тема не новая, но и не стареющая. Что же нового мы увидели в картине? И вот тут мы обращаемся к ее форме.

    Итак, где происходит действие и что это за семья? Ни обстановка, ни имена, не дают каких-то ориентиров. То бишь действие происходит нигде конкретно, но где-то на земле.

    Далее, на каждом шагу автор приводит нам цитаты на библейские темы. То мать обращается к дочке: «Ева, подай яблоко» (грехопадение). То почтальон роняет конверт с результатами анализов и вынужден наклониться, чтобы поднять его и вручить (сцена Благовещения). То во время операции дети собирают пазл с картиной Леонардо… И так далее.

    В общем, если «Возвращение» представляло образы, не предлагая очевидных выводов, то в «Изгнании» отсылки расставлены на каждом углу и даже не замаскированы, т. е. картина представляет собой скорее не оригинальное произведение, а сборник цитат. Так уже делали. Раньше.

    Если автор затрагивает тему, не отличающуюся новизной, и при этом применяет устаревшие методы, то шедевр не получается. Именно так и произошло с «Изгнанием» — послание интересно, но способы его подачи выбраны неудачно.

    7 из 10

    20 апреля 2012 | 23:57

    Хочу сказать одно, после этого фильма дня три вообще не включали телевизор. Комедии смотреть было бессмысленно, драмы — еще глупее, «Изгнание» Андрея Звягинцева надлежало переварить в тишине. Давно ничего не «цепляло» до такой степени. Помню, аналогичное впечатление возникло на последних страницах «Порою блажь великая» Кена Кизи.

    Кажется, в обоих произведениях есть что-то перекликающееся, общее, хоть, конечно, трудно сравнивать роман и фильм. Ведь в «Блажи» Кизи точно так же медленно водит пером, тщательно вырисовывает великолепные картины природы, а потом — развязка, громом среди ясного неба, и сидишь, не в состоянии сообразить, то ли сам оказался на страницах книги, то ли кто-то ударил по голове мешком с песком. Грубовато, но не знаю, как выразиться еще.

    Словом, великолепная картина. Спасибо Андрею Звягинцеву и всему творческому коллективу.

    20 апреля 2009 | 21:31

    На фестивале в Каннах приз за лучшую мужскую роль получил Константин Лавроненко, главный актер двух последних фильмов Андрея Звягинцева. И в «Возвращении» (которое мне не очень понравилось своей «глянцевостью „) и в «Изгнании“ Лавроненко играет сложные роли отца семьи. Если в первом фильме основное внимание сосредоточено на двух мальчиках, то в „Изгнании“ разыгрывается драма между мужем и женой. Собственно это и весь сюжет. «Притчеобразность» повествования и надлежащая такому способу изложения фирменная звягинцевская картинка, не позволят мне сказать о сюжете больше, а, скорее, заставят взглянуть.

    Очень красивые видовые съемки проходили на территории нескольких стран, в титрах встречается и сама Россия, и Молдова, и Франция, и Бельгия. Работа была проведена немаленькая, к примеру участвовавшие в съемках дом, мост, церковь и кладбище, строили буквально с нуля. Съемки также затягивались в связи с ожиданием шведской актрисы Марии Бонневи (Maria Bonnevie), которая была задействована в Шведском Королевском театре на целый сезон.

    А вот применяемые светофильтры и искусственность интерьеров, меня немного раздражали и в первом фильме, но если исходить из все той же «притчеобразности», то к середине фильма, можно даже попробовать получить удовольствие от деталей.

    Жизнь в отсутствии любви или её невозможность. Это и есть главное сообщение закодированное не слишком сложно и лежащее в некоторых сценах буквально на поверхности. На это ли указывает первоисточник — повесть Вильяма Сарояна, точно не скажу, увы не читал. Однако вопросы к фильму после просмотра остаются. Возможно сомнение и некий внутренний конфликт вызывает способ изложения и подачи материала, возможно, я, как человек любящий подробную детализацию (как например у Коэнов) слишком привязывался к конфликтным бытовым фактам.

    Но и фактом будет то, что фильм трогает почти однозначно. Трогает потому, что вопрос существования любви, работы над нею и над необходимостью прощения через неё, невероятно важен и так сложен в бытовом понимании.

    Занятно то, что местами мыслями я возвращался к «Проекту Александры», такому непохожему по стилистике и манере, но в чем-то невероятно близкому фильму. Похоже скорый пересмотр «Проекта» столь же обязательный, сколько предопределены дальнейшие размышления над «Изгнанием».

    Создавайте любовь.

    3 сентября 2008 | 12:34

    Трудно увидеть у Звягинцева собственный подчерк. Многие считают Звягинцева, чуть ли не единственным российским режиссером, который может снимать художественные фильмы — делать из них произведения искусства, а не пошлятину, которую уже снимают из года в год. Но назвать Звягинцева художником, который нашел свой собственный язык, было бы неверным. Почти каждый кадр дышит фильмами Тарковского. С первого кадра кажется, что смотришь Тарковского. Эти деревья уже мы видели в «Жертвоприношении», эту семью, сидящую под деревом, тоже мы видели в «Жертвоприношении», этот дом мы тоже видели в последнем творении Тарковского. Движение камеры буквально изъята из «Зеркала» Тарковского, любимая манера Тарковского запечатлеть событие через отражение в зеркале тоже здесь присутствует. А так же и здесь любят нам показать персонажей из спины, показать семейный стол, покоящийся на улице, снимать через окна, снимать эти распахнутые двери, окна и занавески тоже любят. Так же, как и Тарковский, Звягинцев тщательно оформляет интерьер, везде поставит хрустальные вазы, светильники, лампы, кровать с ковкой, а так же обязательно покажет лошадь, древо и котенка. Черт, здесь даже есть кусок из Евангелия о любви, который мы уже слышали в «Андрее Рублеве». Ну, а главное, здесь есть вода. Вода, любимая Тарковским, перекочевала из «Сталкера» в этот фильм. А еще есть дождь. К сожалению, Звягинцев не умеет снимать дождь. Он у него фальшивый. Потому что он переигрывает с этим дождем. Просто видно, что это не дождь, а вода, выходящая из шланга. И рука перед огнем, которая нам запомнилась в «Зеркале» тоже здесь есть. А главная героиня похожа на героиню из «Соляриса», да и главный герой похож на главного героя из того же фильма. Хорошо, что здесь нет снов, переходов из черно-белого изображения в цветной. Перечислять можно долго и уперто.

    Но кроме того чтобы заимствовать стиль Тарковского, Звягинцев взял освященную лампой машину, по которой льется дождь, как из ведра, и бар из фильма «Проклятие» Белы Тарра и музыку из фильма «Джерри» Гаса Ван Сента. И это нереально уже разозлило меня. Зачем все так открыто копировать?

    Вот и кажется, что все это время смотрел на любимых режиссеров, но самого Звягинцева я в фильме не увидел. Хорошо, что режиссер заимствовал все это бережно, не лишал эти «художественные фишки» духовности, но вся эта созерцательность в фильме, весь этот экзистенциализм выглядит не таким духовным и не таким экзистенциальным, каким и должен быть на самом деле. И это мешает понять фильм, который нужно воспринимать через подсознание. Почему в этой истории, которую нам поведает режиссер, все произошло так? Что это за люди в фильме? Почему этот парень в начале фильма приехал с прострелянной рукой? Что это за шлюха в фильме была? Почему один парень ушел в нулину всего из-за пары бокалов вина? Естественно, нам этого не расскажут. Мы должны все додумывать сами, что мы и делаем после просмотров фильмов Антонини, Тарковского и Белы Тарра. Но после этого фильма не хочется мыслить.

    Но, как бы там ни было, хочется похвалить режиссера и оператора за то, как они мастерски показывали на протяжении всего фильма обручальное кольцо. Вот это было сделано метко, признаю. А так же круто режиссер изъял из фильма место действия, личностей, время действия. Вся эта история происходит вне времени. История семьи — это вечная и самая актуальная история. Это история человечества.

    Какой вывод можно сделать на этом? Опыт показывает, что как и многие писатели вышли из шинели Гоголя, так и многие режиссеры смотрят в зеркало Тарковского. В этом случае, это уже почти провал. Нельзя снимать, как Тарковский. Он, понимаете, один. Есть, конечно, Ангелополусы, Тарры, которые вдохновлялись Тарковским, но они из всей этой «тарковщины» вышли на свой собственный стиль. А Звягинцев этого делать не собирается.

    В этом и проблема кинематографа. Кажется, что Тарковский снял все. Он за все свои парочку фильмов нашел огромное количество разнообразных художественных находок. Их так и тянет найти снова. Что и делают многие режиссеры из всей Европы. Но искать нужно свое.

    12 декабря 2010 | 21:19

    Хочется уйти от мелодраматического расклада: святая героиня, грешный герой; она так его любила, так стремилась к нему, а он ничего не понял и погубил ее. От расклада, где есть правый и виноватый. Где заложена идея знания «как было нужно поступить» и герою, и героине. Если точкой отсчета выбрать предложенный режиссером фрагмент из Нового Завета, евангельское определение любви, которая долготерпит, все переносит и не ищет своего, то этот способ ее (любви) существования недоступен никому из героев фильма. Здесь, в одной из рецензий, было точно сказано, что любовь персонажей существует только в их тоске о ней и нигде более.

    Алекс (Лавроненко) в первой трети фильма видит, как плачет по неизвестной ему причине жена, обнимая маленькую дочку. Он спрашивает: «Что случилось?» Она отвечает: «Ничего». Он медлит еще несколько секунд, потом говорит: «Понятно» и уходит. Кто-то из критиков прокомментировал этот эпизод как доказательство холодности и равнодушия мужа к жене. Но можно увидеть произошедшее и в другой оптике. Тяжелый вздох Алекса, эти несколько секунд, на которые он задержался, прежде чем уйти, свидетельствуют о беспомощности. Заданный с легким, едва различимым раздражением вопрос: «Что случилось?» совсем не обязательно демонстрирует равнодушие.

    Раздражение может указывать на усталость, на то, что подобные ситуации в семье повторяются постоянно, что Вера «герметична» для мужа не менее чем он для нее. Позже она скажет ему: «Ты устал. Неужели ты так устал?» Скажет в отчаянии, с ожесточенной иронией. Но ведь это правда — он устал. Он не понимает, как ее понять, так же точно, как и она не видит к нему доступа. В ответ на его вопрос «что случилось» Вера отвечает «ничего» из безысходности, из невозможности найти слова, чтобы передать мужу свое состояние. Она устала стремиться и пытаться, но и он тоже.

    Очень трудно любить близкого человека в депрессии. Очень трудно быть рядом, чувствуя, что ты — всегда не тот, кого она хочет, всегда не такой, каким ей нужен, всегда мимо цели. На первый взгляд кажется, что в депрессии находится Вера, но, на мой взгляд — они оба там. Депрессия, в данном случае, не столько медицинское, сколько экзистенциальное понятие. Это нормальная, естественная, неизбежная реакция на условия бытия в этом мире, где невозможно слияние, где быть чьей-то половинкой — утопия. Человек расщепляется на «ты» и «я» с момента появления самосознания, когда впервые обретает способность увидеть себя «со стороны», увидеть самого себя как кого-то Другого. С этого и начинается самосознание — с того, что человек сам себе становится как бы чужим. И говорить о себе — это всегда говорить о живущем во мне другом. Пытаться говорить. Пытаться понять. Мы даны сами себе как Другие, неведомые — вот причина экзистенциальной депрессии. От нее невозможно вылечиться — можно только придать ей смысл. Если так трудно приблизиться к себе, то как же трудно приблизиться к ближнему…

    И Вера тоже «ищет своего», как и Алекс, который любит ее «как вещь». «Почему я так одинока?» — спрашивает она, и видит причину в муже, с которым что-то не так. Нужно что-то сделать, чтобы изменить его. Чтобы заставить его измениться, потому что он безнадежен — он не понимает слов. Ради этого можно принести в жертву своих детей и свою жизнь — какой в них смысл, если дети принадлежат Алексу и уже сейчас понятно, какими они будут? «Я знаю, — говорит Вера, — каким будет Кир». Но этим высказыванием она противоречит самой себе, ведь ее парадоксальное признание на двадцатой минуте фильма сообщает подтекстом прямо противоположное: наши дети принадлежат не только нам. В них есть нечто, ускользающее от всякого родства. У них свой путь, на который родители лишь отчасти могут влиять.

    Как же тогда? Как же может любить человек, если он так фатально не совпадает с библейской любовью? Ведь библейская любовь дает от избытка, а человеческая ищет от нехватки. Мераб Мамардашвили говорит о любви как об усилии, о необходимости усилия принять другого в его неполноте, отказавшись от своей выгоды. Дать, не получая. Дарить, не имея. Это кажется невероятным, жестоким, бессмысленным — каким часто кажется людям Бог.

    10 из 10

    25 декабря 2015 | 14:40

    Фильм очень тяжелый как для восприятия, так и для оценки. Пожалуй, он характерен тем, что ни один из героев этой драмы не вызывает никакой симпатии. Абсолютно. Даже дети, которые обычно и в жизни, и в фильмах влюбляют в себя безгранично, здесь вызывают некоторое отторжение в виду своей грубости и черствости. Ева говорит: «Я — не зайчик, у меня есть имя». Поэтому мать и плачет после этой непроизвольной грубости совсем маленькой дочери. Сын тоже зажат и закомплексован — он совсем не находит общего языка с отцом, получая на все односложные ответы.

    Я полагаю, что этим автор картины показывает, что и эти два ребенка не имеют духовного родства с отцом.

    Мать, что в общем-то неудивительно, более близка с детьми, угадывает их настроения и имеет хоть какую-то связь с ними. Однако, слишком погружена в себя и слишком занята поисками высших житейских смыслов, чтобы отдать себя всю детям.

    Вся эта иллюзорность семейного благополучия и недосказанность (они боятся говорить друг с другом?!) приводит к драме.

    Для меня это фильм — о детях, о их роли в семье и о роли семейных ценностей в становлении их самих.

    В концовке фильма была уверенность, что отец застрелит себя — слишком уж много бед свалилось на него, но он, видимо, выдержал, и это, пожалуй, оставляет шанс на переосмыслении им своих отношений с детьми.

    Про операторскую и режиссерскую работу тут уже много написано, действительно, одни знаки восклицания. Монотонная смена крупных и мелких планов, гробовой тишины и резких одиночных звуков ввергают в состояния транса. Фильм, конечно, нужно смотреть один на один, он очень интимен.

    9 из 10

    5 ноября 2014 | 14:26

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>