всё о любом фильме:

Вальсирующие

Les valseuses
год
страна
слоган-
режиссерБертран Блие
сценарийФилипп Дюмарсэ, Бертран Блие
продюсерПоль Клодон
операторБрюно Нюйттен
композиторСтефан Граппелли
художникЖан-Жак Казио, Франсуаза Харди, Мишель Эрф
монтажКену Пелтье
жанр драма, комедия, ... слова
зрители
Франция  5.73 млн
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 18 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время116 мин. / 01:56
Двое парней изо всех сил корчат из себя крутых. Жизнь без проблем. Нужны деньги — грабеж. Лень ходить пешком — угон. Женщины -. .. А вот с женщинами несколько сложнее.
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
86%
6 + 1 = 7
6.9
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • «Les Valseuses» означает «тестикулы» в арго.
    Трейлер 01:26

    файл добавилvic1976

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 10.0/10
    Не так уж часто совпадает, чтобы фильм пользовался невероятным успехом у зрителей, был признан критиками в качестве ключевого, этапного кинопроизведения 70-х годов и по достоинству оценён другими режиссёрами. Смысл высказываний многих кинематографистов Франции, пришедших в кино на рубеже 70—80-х годов, таков: «Все мы вышли из «Вальсирующих». 34-летний режиссёр Бертран Блие, сын известного актёра Бернара Блие, ворвался в кинематограф, по сути, с триумфом, хотя десятилетием раньше было встречено с интересом его документальное исследование «Гитлер? Такого не знаю». В промежутке между этими картинами — не только работа над пародийными лентами: «Если бы я был шпионом» в собственной постановке и «Пускай, это вальс…» Жоржа Лотнера. Любопытно, что слово «вальс» мелькает в названии фильма 1971 года, когда Бертран Блие (соавтор сценария) уже писал роман «Вальсирующие», который стал основой для будущего шедевра. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 29 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Такие фильмы принято называть откровенными. Для меня этот эпитет, особенно в отношении данного фильма, несёт вполне конкретное значение: не только откровенность в регулярных обнажениях главных персонажей, но и откровенность мыслей, взглядов и поступков режиссёра и актёров. В какой-то момент наготу перестаёшь замечать совсем, а вот прямое, неуклончивое и бескомпромиссное повествование не поддаётся ретушированию.

    Если кратко пересказывать сюжет и смысл картины Бернара Блие, то можно обойтись двумя известными выражениями-девизами: Cherchez la femme — «ищите женщину» и Carpe diem — «наслаждайся моментом». Беспрестанный поиск настоящей женщины и беззаботная жизнь постоянно приносят двум приятелям кучу неприятностей, но они и не думают унывать.

    Вообще, если воспринимать действие этого фильма, как некий танец, то это явно будет не вальс. Тут что-то более страстное, жгучее, взрывное, неровное. Что-то вроде танго или даже румбы. Молодой, но уже совершенно сногсшибательный по своей энергетике Жерар Депардье, преступно красивый Патрик Девэр с печальными глазами самоубийцы и раскованная, но такая нежная Миу-Миу — бесподобный каст. В руках умелого режиссёра, коим Блие, бесспорно, является, такая труппа способна на многое. И не важно, что на дворе был всего лишь 1974-й год…

    8 из 10

    23 мая 2011 | 20:56

    В 74-ом это было круто. Возмутительное, наглое представление бесшабашного, сексуально-раскрепощенного, криминально-хулиганского разгильдяйства как образа существования, простой, скорее эмоциональной, чем мысленной, философии получения удовольствия от самой жизни с наплевательским равнодушием к трепетно хранимым добродетелям подчинения себя общественной полезности, достижения разумеющихся целей материально-семейного благополучия в постоянном соревновании за место под солнцем, под лампой, под начальником, под идеологией, под внуками, под могильной плитой. И лишь после этого можно вздохнуть с облегчением, однако в гробу не окажется воздуха, так почему бы сейчас не втянуть мокрый соленый бриз молодости? А потому, что у этой самой молодости есть один отвратительный и неизбежный недостаток: она успевает прошмыгнуть сквозь трещину лет, между ночью и утром в преддверии третьего десятка, а после — лишь память, и чаще с привкусом сожаления.

    Сейчас-то, конечно, таким уже никого не удивишь. Более того, глубинная, центробежная сила юношеского бунта с жаждой искренней радости, истерично скидывающая родительско-муниципальные путы меркантильной заботы, стала доходным ресурсом в цифровом потоке МТВишно-НТВшного накачивания наркотической зависимостью лживого воздаяния вечного счастье, обреченного пропасть в щелчке кнопки OFF, утонув эхом пустоты, потраченного в часах маркетингового оболванивания. То ли дело во времена хиппового нонконформизма с конъюнктурной палкой о двух концах: буржуазная серость типового здания рабочего поселения для конвейерного обслуживания за смену между школой и пенсией против млечного пути призрачного нигилизма, который — только вычурная маска, скрывающая неосознаваемую, полуживотную нужду быть свободным, не страшась неминуемой гибели в кровавых джунглях нормированного культа правил и планов. Да, они были обречены: дружный напев «ла-ла-ла» по дороге к горизонту в солнечный день уже через год — другой заглохнет в кромешной тьме дремучего леса нищеты, горючее надежды иссякнет, и останется лишь надеть кепку неудачника, растратившего возможности, или пустить пулю в дурную голову. Но и это лучший финал, глупый и беспомощный, а после — лишь память, и неизбежно с привкусом горечи, которая отчего-то слаще синтетической приторности тягостного ожидания несбывного успокоения за смену между кормлением и погребением.

    Парочка волосатых бездельников, пробавляющихся обаятельно-шутливым гоп-стопом бальзаковских дам, Жан-Клод и Пьеро целыми днями разгуливают по улицам в брюках клеш с придурковатой улыбкой самодостаточных Диогенов. Они бы ни за что не вылезли из своей бочки, если бы не тень, почти македонская, голода, что и становится, как и для любого животного, зачином в их путешествии по миру. А если учесть, что дальше родного города X они так и не уехали, то это мир все же не пространства, но судеб в фотоснимках на перекрестках памяти и надежды. Как назло, или же фатально, сказочные персонажи непременно женского пола, и двуглавая Герда, пустившаяся во все тяжкие без навеянного воображением Кая с осколком фееричного транквилизатора — тарантиновского адреналина в сердце Умы Турман — встречает нормальных людей, которые при легком надрезе фарсовым скальпелем неформальности в области пятого межреберья обнаруживают почти суицидальную черноту захороненной под приличием боли, и спасает их незаметно от кошмаров прошлого уже не вызывающим эпатажем, а какой-то искренней общечеловеческой любовью, инцестуальной нежностью разлученных на годы братьев и сестер, обделенных этой самой теплотой жарких объятий, извергаемой в любой телесной жидкости, будь то менструальная кровь, слюна, материнское молоко или сперма.

    Жан-Клод и Пьеро, словно вылепленные големы, прикатившие в реальность на тележке из супермаркета: без прошлого, без памяти, с характерными приметами эпохи, но в облике холодных древнегреческих статуй развратных языческих богов, которые не вершат вселенское движение, но развлекаются в собственное удовольствие над не ведающими своего страдания мытарями, попутно наделяя их чудесными мгновениями экзистенциального просветления, что должны остаться с ними навсегда, однако мы этого не узнаем, потому что тележка — машина — велосипед — подошвы несут главных персонажей дальше, завершая стилизованную трагедию в декорациях современного Колизея, затухающую предзнаменованием обескровленного, но не менее гротескно-мрачного финала теряющего себя поколения. Однако для наших героев это уже не важно, ведь они вновь уходят в вечность, архивы страстей, на которые закручивается спираль истории. Будто антирекламные идолы, призывающие ни за что не повторять их каскадерских пируэтов с собственной жизнью, они, тем временем, порождают подражание, наделяя билборд генарции некст модными течениями — свободной любовью, гомосексуальным влечением, которое существует пока на распутье, между «да» и «нет», однако сомнения в выборе наивны, напускным сплином и неопытным, претенциозным пессимизмом, пропитанным отстраняющимся равнодушием.

    Крестовый поход во спасение гроба человеческого от ига буржуазной морали по запутанным улицам, свежим автострадам, через постели и оргазмы знаменуется галереей чудесных исцелений. Фригидная Мари-Анж, бессильная в собственном страхе и инертная в привычке — чем не портрет рядового работяги, ненавидящего свою службу, который по яркому монологу Жванецкого надевает туфли на 2 размера меньше, чтобы в конце дня получить удовольствие, хотя бы снимая их, ведь больше не от чего — по счастливому стечению обстоятельств обретает дар сексуального наслаждения, забывая бревноподобную личину как в лежачем, так и в стоячем положениях. Угрюмоглазая пассажирка, обделенная двухлетним мужниным вниманием в частности и нутряной нежностью в общности, вдруг, в извращенной форме, отдавая молоко из своей груди жадному до чувства демиургу, поднимается над опостылевшей действительностью до совокупной иконы Марии Терезы и Мадонны, питающей такого же юродивого мученика. Недавно освободившаяся тюремщица с мягкими глазами и изнемогающими морщинами лба, разорвавшая связь с волей нестолько в аллегорическом изъяснении, сколько в конкретном ощущении, кружится в гедонистическом вальсе от соленых креветок в ресторане на берегу горького воздуха через сладкие поцелуи к кровавому экстазу смерти выстрелом в пах — последние месячные в преддверии чистилища. 16-ти летняя девчонка, ненавидящая родителей, стремится выпорхнуть в окно независимости вместе с обворожительными садомистами, за что и награждается самой интимной потерей, анатомического разрыва плевры между детством и взрослостью. Однако пророки порока удаляются во внепространственные альковы за горизонтом будущего, на границу вчерашнего «нельзя» и завтрашнего «можно», оставляя нас одинокими с вечным мучением выбора желания или необходимости.

    «Этапная лента 70-ых», из которой «вышли многие режиссеры 70-ых — 80-ых» заслужила такое звание и хрестоматийное признание не только благодаря важному интеллектуально-эстетическому переосмыслению, летящему «кирпичом в кинематографическую витрину» традиционалистского мировоззрения и хлесткой «пощечиной общественному мнению», но и онтологическому пониманию пограничности, амбивалентности человеческого бытия в вечной и обязательной «борьбе противоположностей»: материи и духа, страсти и рациональности, бунта и смирения. Она никогда не кончится, и если в ней есть смысл, то он только в том, чтобы поймать свое равновесие в бурном хаосе реки, текущей одновременно в обе стороны. Возможно ли это? А черт его знает…

    31 мая 2010 | 14:09

    Весьма неожиданный для меня фильм. Никак не ожидал от французов да ещё в 74 году такого.
    Достаточно жёсткий сюжет с однозначной развязкой, но финал показан размывчато и неопределённо.

    К какому либо жанру трудно отнести, эдакая социальная драма с элементами юмора да ещё жёстким эротическим уклоном. Лучше один раз увидеть. Срочно смотрю следующие фильмы этого режиссёра…

    5 июля 2007 | 12:37

    Отличное французское кино. На протяжение всего фильма было весело наблюдать за похождениями двух оболтусов. Фильм смотрится весело и легко, не надо напрягать голову, вникать в хитросплетения сюжета, чем почти все фильмы преобладают. Сюжет данной ленты прост, и в то же время не предсказуем. Очень много смешных и забавных моментов.

    Настоятельно рекомендую к просмотру, не пожалеете.

    9 из 10

    24 июня 2010 | 22:19

    Не люблю определение «культовый», но в отношении «Вальсирующих» оно — в самую точку! Это фильм — своего рода визитка поколения конца шестидесятых — начала семидесятых. Как «Последнее танго в Париже» Бертолуччи, «Забриски Пойнт» Антониони, фестиваль в Вудстоке или книга Джека Керуака «В дороге» (которую, кстати, недавно подвергли экранизации, но в главной роли уже герои нашего времени).

    Основная задача фильма, конечно, эпатаж, плевок в лицо ханжам, буржуям и мещанам всех мастей. Некоторые сцены даже по нынешним меркам достаточно откровенны. Сюжет: два балбеса, одержимых свободой и сексом, колесят по стране в поисках удовольствий. Они не хиппи, нет. Скорее наоборот, хулиганы-гопники французского разлива. Берут от жизни все, особо не заморачиваясь — в прямом смысле.

    Сейчас этот фильм кажется наивным, очень французским и совершенно не отвечающим моему нынешнему видению свободы. Свобода и отсутствие инфантилизма, по моему мнению, характеризуются состоянием, когда нет потребности кому-то что-то доказывать, когда качество важнее количества, когда от дурацких поступков тебя удерживает не уголовный кодекс, а морально-этический стержень в собственной душе, когда секс — не предмет манипуляции и торга, а одно из проявлений любви, осмысленное действие с четким пониманием, что без чувств оно обедняет.

    С высоты жития в 21 веке, интересно взглянуть на то бунтующее поколение — актеров и тех, кого они воплощали собой на экранах: кто-то так и не перешагнул 36-летний рубеж, а кто-то остепенился, спрятал увядшие прелести под дорогим костюмом, давит вино с собственных виноградников и после безуспешных боданий с налоговыми, депарДируется в более лояльные государства.

    Время революций прошло. Это ностальгия по нему. Пришло время эволюции. Хочется верить.

    Воспринять фильм в полной мере мне мешает некоторая надуманность сюжета и игра Миу-Миу: какая-то она вяло-аморфная местами — ни страха, ни задора, уместных по сюжету. Ни заложница, ни сообщница. Две трети роли ходит в кадре голая с бесстрастным лицом. Я так понимаю, она воплощает собой определенный живучий женский типаж, который тоже — с определенными поправками на фасон юбки, форму каблука и жизненные амбиции, плавно перекочевал в современность. Не вполне понятный мне персонаж. Как не вполне понятно волшебное её превращение из фригидной в нимфоманку. К Деваэру, Депардье, Моро и Юппер претензий нет. Прекрасно воплотили на экране сюрреалистичный, съехавший с катушек мир.

    На 100% согласна с рекомендациями кинопоиска: этот фильм — помесь «Заводного апельсина» с «Мечтателями». Он как пилюля, которая позволяет дать выход тому запретному, что есть в каждом из нас; прививка, которая дает ощущение балансировки на грани социально неопасного хулиганства, не скатываясь в криминал; шанс прикоснуться к привлекательному, легкому пороку путем вуайеризма; кнопка, за которой скрывается выброс новой порции адреналина.

    31 января 2013 | 09:14

    Гни свою линию,
    Гни свою линию,
    Гни свою линию,
    Горят огни,
    Сверкают звёзды,
    Всё так сложно,
    Всё так просто.
    Мы ушли в открытый Космос -
    В этом мире больше нечего ловить.


    Двое друзей, совершающих хорошие и плохие поступки. Что значит хорошо, что плохо? Делать то, что хочешь — хорошо или плохо? Жить постоянно по правилам — хорошо или плохо? Кто ответит нам на наши бесконечные вопросы и так ли уж нужно их задавать? Каждому хотелось хоть раз в жизни все бросить и делать, что в голову взбредет, если скажете, что не было такого — никто все все равно вам не поверит.

    Во многом фильм напомнил «Заводной апельсин», тот же принцип жизни: хочешь чего-то — просто возьми. Как и в том фильме, история повторяется, я не могу однозначно говорить, положительные герои или отрицательные, но и там, и здесь, есть чему удивиться и есть о чем задуматься.

    Лично меня фильм шокировал своей откровенностью. Одно дело, когда тебе показывают все под легкой кружевной вуалью цензуры и романтики, добавляя пару длинных философских диалогов о жизни. Совсем другое, — когда то же без прикрас, с простыми диалогами, романтика преступна, да и кричащих моментов хоть отбавляй; если быть точной, из них состоит практически весь сюжет. Преступление против морали? Да, определенно. Но разве мысли человека всегда строго подчинены морали и только положительны? Они спонтанны, внезапны, иногда пугающи, но зато свободны.

    Ничего не бывает без последствий. Есть предпосылка — будет действие. Есть действие — всегда будет противодействие. Люди сами придумали себе законы и сами им подчиняются, те, кто не подчиняются, об этом знают и именно поэтому и идут наперекор. Мы не можем сказать наверняка, что было с героями после последней сцены, но можем предположить, что ни к чему хорошему они в конце концов не придут. Что значит хорошо, что плохо? Делать то, что хочешь — хорошо или плохо? Жить постоянно по правилам — хорошо или плохо? Кто ответит нам на наши бесконечные вопросы и так ли уж нужно их задавать? Каждому хотелось хоть раз в жизни все бросить и делать, что в голову взбредет, если скажете, что не было такого — никто все все равно вам не поверит.

    9 из 10

    27 июня 2014 | 05:44

    Трагикомические похождения двух французских шалопаев, 23-летнего Пьеро и 25-летнего Жан-Клода, начинаются с того, что они угоняют красивую тачку, а после того как возвращают ее на место, имеют неприятный разговор с хозяином. Когда владелец авто простреливает Пьеро левое яичко, Жан-Клод экспроприирует буржуйскую подружку. Мари ходит без трусиков, любит при первом удобном случае заняться сексом, однако еще ни разу не испытала оргазм.

    Это становится для обоих оболтусов хорошим поводом избавить свою новую фригидную пассию от столь серьезного недуга. Но безалаберная групповушка втроем превращается в утомительный и обреченный на неудачу секс-марафон, который ни чуть не приближает их к желанной цели. Пытаясь хоть как-то реабилитироваться в собственных глазах, Жан-Клод подбивает Пьеро отправиться к тюремным воротам.

    Там они клеят первую попавшуюся зечку Жанну, не зная, что та после 10 лет отсидки превратилась в законченную климактеричку. Переспав с мудозвонами, Жанна разряжает в собственную вагину пистолет, и добившись таким образом желанной «менструации», опять становится женщиной, даром что после смерти…

    «Вальсирующие» отражают смену вех и поколений во французском кино, чествуя приход новых героев и исполнителей. Отправив на тот свет 45-летнюю «старую вешалку» Жанну Моро, 27-летний Патрик Деваэр и 26-летний Жерар Депардье устраивают в финале половое крещение 21-летней Изабель Юппер, буквально лишая её героиню невинности. А перед тем рецидивист-девственник помогает найти оргазм Мари, у которой, оказывается, была бешеная, но непробуженная матка.

    По сути Les Valseuses лишают девственности не только юную Жаклин, но и французских зрителей, почти шестимиллионная армия которых тут же запрудила кинотеатры, где шел этот революционный фильм. Через пару месяцев после его премьеры на экранах Парижа начала свое победное шествие «Эмманюэль», а следом только на Елисейских полях открылись сразу 4 специальных кинотеатра «для взрослых».

    «Если угодно знать, мы — мудаки. Все началось с того, что мы стибрили машину. Просто так, чтобы немного прошвырнуться. Нам нечего было делать в субботу. В субботу всегда нечего делать. Как и в воскресенье — кстати сказать», — так начинается роман Бертрана Блие (опубликованный в России в 2001-м), по которому автор сам в 35 лет снял фильм.

    Он не стал его дебютом в кино: сын известного французского актера Бернара Блие уже 10 лет как был засвечен в кинематографии, поставив еще в далеком 1963-м остросоциальную документалку «Гитлер… Такого не знаю» — о короткой памяти своего поколения. Через четыре года последовала пародия «Если бы я был шпионом», которая, в общем-то, не добавила славы молодому режиссеру.

    И вот случилось! Роман был написан под впечатлением от студенческих волнений мая 1968-го и последующей за ними сексуальной революции. В фильме нет строгого сюжета, перед нами французское роуд-муви — от одной бабы к другой, от одной мелкой заварушки к следующей. Блие, как Фассбиндер и другие прозорливые начинающие, снимает на пустынных улицах, что придает фильму почти сюрреалистическую образность. Он сразу же демонстрирует индивидуальный стиль, вырабатывает виртуозную авторскую манеру, совмещая беспардонный цинизм и романтическую лирику.

    Кроме того, Блие повезло с актерами: фактически вся сладко-соленая троица — Депардье-Деваэр-Миу-Миу — была открыта для кино в «Вальсирующих». Все трое уже шесть лет как «тусовались» в театре «Кафе де ля Гар» и уже пытались сниматься, но их звездная карьера началась именно здесь. Они выдержали зверский кастинг — на каждую роль пробовалось до 50 кандидатов — и стали единомышленниками.

    Блие ставил перед ними самые простые задачи: быть искренними и открытыми, творчески относиться к роли и черпать выразительные средства в окружающей действительности. Дополнительную пикантность в отношения вносило то обстоятельство, что Миу-Миу по жизни была девушкой Деваэра, а в фильме ему всё время приходится делить её тело с Депардье, который от имени своего героя учит кореша, какими именно телодвижениями лучше всего возбуждать замороженных девиц…

    Нигилистский опус Блие стал апофеозом бесшабашной аморальности. Его асоциальные маргиналы фланируют по жизни, легко нарушают табу и переступают через нравственные запреты. Они грабят, задираются, оскорбляют и отнимают у буржуа то, что высший и средний класс чтят превыше всего — женщин, машины, спокойную жизнь, дочерей-послушниц… В результате их анархистских выходок пробудились не только ханжи-старперы, но и жеманно-меланхоличное французское кино.

    20 июля 2012 | 19:39

    Жан-Клод(Жерар Депардье) и Пьеро(Патрик Девэр) глумятся над прохожими; воруют машины, оставляют их и снова воруют; воруют велосипеды и бросают; берут в заложницы женщину и отпускают. Естественно, что при таком раскладе, они постоянно в бегах. Им ужасно скучно. Если бы они прожили хоть один день, как все добропорядочные граждане, они бы умерли от скуки. И поэтому они развлекают себя как могут.

    " — Вы кто? — Никто. Два друга», — вот их диалог с одной из женщин, которую они догоняют и пытаются пристать. Это самый точный ответ. Они — никто. «Никто», которые всегда хотят быть хозяевами ситуации. Им не нужны деньги или слава.

    Им нравятся спонтанные провокационные выходки, например, попросить попутчицу в электричке, которая кормит малыша своим молоком, дать грудь Пьеро. Им доставляет удовольствие наблюдать за человеком в этой критической ситуации, человек вначале сильно сильно удивляется, затем пугается, затем начинает искать выход.

    Они ненавидят запрограммированные действия. «Знакомые у тебя здесь есть? — Нет — Черт, зачем мы вышли? — Я тебе что компьютер, что ли? Это только компьютер может все рассчитать?», — этот диалог демонстрирует, что у них нет никаких планов — бегут, куда глаза глядят. А для того, чтобы бежать, нужно ускорение, которое они постоянно получают, сами нарываясь на проблемы с правосудием.

    Когда нет никого под рукой, объектом глумления становится все что угодно, из например, случайно найденные детские трусики, по запаху которых они пытаются определить возраст девочки.

    И все-таки как бы ни было хорошо вдвоем, им нужна женщина. Проститутки и случайные женщины надоели, нужна «своя в доску». И такая есть — Мари-Анж(Миу-Миу). Абсолютно спокойная, готовая раздеться и отдаться сама, без уговоров, а главное — такая же, как они — «никто». Но есть одно но — она абсолютно бесполезна в постели. Дальше рассказывать нет смысла — будет неинтересно смотреть.

    Смотрите, фильм динамичный, интересный, нескучный. Актерская игра безукоризненна. Движения тела Миу-Миу такие бесстрастные, и вместе с тем мягкие и, поэтому необыкновенно эротичные.
    Некоторые кадры по композиции напоминают полотна импрессионистов. К примеру, кадр, где издалека снятые Жан-Клод и Пьеро ловят рыбу в речке.

    А какая мораль, спросите Вы? «Едем себе прямо и едем. Куда-нибудь да приедем». Вот только надолго ли хватит? Ведь судя по последним кадрам в их лагере возможен бунт?!

    9 из 10

    14 июля 2009 | 22:25

    Первый фильм режиссера. Этапное кино для синематографа 70-х. Название может быть также переведено как «Крутящие яйца». И есть еще вариации. Провокационность Блие вне времени. Режиссер на протяжении своего существования в кино, по его собственным словам, постоянно пытался «встряхивать» общество.

    Кино спустя почти полвека кажется не менее отвратительным современному гражданину, чем это было в 70-е. По-детски очаровательные главные герои очень неприятны своей гиперсексуальностью и отвязной асоциальностью, которая, имея четкую направленность, не приносит им абсолютно никакой пользы. А их безбашенность без намека на мачизм не оставляет никаких шансов стать положительными антигероями в лучших традициях Голливуда. Но персонажи почему-то имеют очень четкие нравственные ориентиры, проявляющиеся в неосознанном сочувствии к отверженным. Они оказываются способны на сопереживание. Элемент манифеста, скажете вы? Пожалуй. «Скучноватенько»,- скажете, преодолевая зевоту.

    Может быть. Но есть один нюанс. Как можно объяснить эту ничем не обусловленную, природную доброту наших придурков, если не верой автора в человека, созданного по образу и подобию одного малоисторического персонажа? Что человек всё необходимое получил при рождении и плох постольку, поскольку в процесс становления его личности вмешалось общество. И тезис о провокационности сего произведения рассыпается на глазах. Напротив, видим кино, снятое в соответствии с принятой гуманистической традицией, предполагающей веру в изначально «хорошего» человека. Конечно, если не зацикливаться на аморальной, эпатирующей шелухе, которая, по моему глубокому убеждению, лишь дань времени, не более того.

    Великолепная реализация одного забытого ныне предположения.

    8 сентября 2008 | 15:31

    Скандальный, эпатажный фильм малоизвестного французского озорника и выдумщика Блие. До того я видел только какое-то его странное кино с Депардье и Белуччи, в котором было секса наверное на семьдесят процентов времени всего фильма. Ну а это его старая и легендарная картина.

    Вроде бы в сюжете ничего выдающегося и восхищающего нет — парочка неразлучных друзей-хулиганов прожигает жизнь способами разной степени преступности — грабят, воруют, издеваются и ищут женщину своей сексуальной мечты.. Не чуждаются плотских радостей, хамства и насилия. Ан нет! Не все так просто.

    В фильме полно шокирующих, на первый взгляд сцен — секс с несовершеннолетней, эпизод с женщиной в поезде.. да и остальные выглядят обескураживающе откровенными. Многие из них вызывают у меня неподдельное восхищение — например, когда обиженные парни бросают голую Миу-Миу в пруд. Причем неоднократно. Это выглядит безумно смешно и красиво. Тем не менее мне это не кажется лишним — как раз такая откровенность и свободные нравы и создают нетипичное очарование ленты. Тем более оператор демонстрирует в первую очередь психологию — «неприкрытый» образ мыслей этих молодчиков, а не зациклен на «голой натуре».

    Это может и бессмысленно, по сути безнравственно, в этом нет будущего.. Это вопиюще возмутительно! Это аморально! Но зато в нем есть легкость и абсолютная свобода от связывающих человека оков общества. Правда — героев ничто не ограничивает, они сами ни во что не ставят закон. Они действительно «вальсируют» — на тележках из супермаркета, на краденых машинах или велосипедах. Босиком и хромая, с пистолетом и без него.. Кстати, по настроению «Вальсирующие» подчас выглядят как изощренное издевательство над «Последним танго в Париже». Хотя это совсем не пародия.

    Это явно кино не для всех, на любителя. Как, наверное, «Заводной апельсин». Впечатлительным натурам и ханжам я бы советовал его обходить стороной. Однако я остался в восторге. Почему? Сам не знаю.

    10 из 10

    3 декабря 2011 | 00:07

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>