всё о любом фильме:

Дни жатвы

Days of Heaven
год
страна
слоган«You've got to go through Hell before you get to Heaven»
режиссерТерренс Малик
сценарийТерренс Малик
продюсерБерт Шнайдер, Харольд Шнайдер, Джейкоб Бракман
операторНестор Альмендрос
композиторЭннио Морриконе
художникДжек Фиск, Патриция Норрис, Джерри Р. Аллен, ...
монтажБилли Вебер
жанр драма, мелодрама, ... слова
бюджет
сборы в США
зрители
США  1.5 млн
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
рейтинг MPAA рейтинг PG рекомендуется присутствие родителей
время94 мин. / 01:34
Номинации (3):
Тысячи искателей лучшей доли прибывают в начале столетия на плодородные земли Техаса, где уродился невиданный урожай. Среди переселенцев и двое любовников, выдающих себя за брата и сестру. А когда фермер влюбляется в эту красивую женщину, то любовники решают затеять с ним рискованную игру…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
94%
45 + 3 = 48
8.3
в России
1 + 0 = 1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • Весь фильм снимался либо в утренние, либо в вечерние сумерки. Терренс Малик хотел видеть в кадре белое небо и не хотел видеть солнце.
    • Почти сразу после начала съёмок Терренс Малик отказался от своего же сценария и около года снимал фильм практически на одной актёрской импровизации. Он хотел, чтобы актёры сами «нашли эту историю».
    • Джон Траволта, Аль Пачино и Дастин Хоффман отказались от роли Билла.
    • Оператор Нестор Алмендрос из-за проблем со зрением снимал фильм практически вслепую. Перед каждым дублем его ассистент делал снимок «полароидом», который оператор рассматривал под мощным увеличительным стеклом.
    • Одинокий сельский дом на горизонте, окружённый полями пшеницы (этот визуальный образ проходит через весь фильм) напоминает картину великого американского художника Эндрю Уайета «Мир Кристины».
    • Терренс Малик потратил два года на монтаж этого фильма.
    • Эпизод в котором Билл падает лицом в воду, был снят в большом аквариуме в гостиной дома Сисси Спэйсек (Терренс Малик работал с Сисси Спэйсек в своём предыдущем фильме 1973 года «Пустоши/Badlands»).
    • Натурные съёмки фильма проходили в провинции Альберта (Канада). Все здания, включая дом фермера, были построены декоратором Джеком Фиском из фанеры.
    • Книга, которую листает Линда в доме фермера — иллюстрированный выпуск «Книги джунглей» Редьярда Киплинга.
    • Хаскелл Уэкслер, который указан в титрах в качестве дополнительного оператора, говорил в частной беседе известному американскому кинокритику Роджеру Эберту, что именно он снял большую часть фильма.
    • Внимание! Дальнейший список фактов о фильме содержит спойлеры. Будьте осторожны.
    • Кадры взлетающей стаи саранчи были сняты следующим образом: над полями кружил вертолёт, с которого в огромных количествах разбрасывался обычный арахис, а актёры в это же время пятились спиной вперёд. В готовом фильме данный материал просто прокручен в обратную сторону.
    • еще 8 фактов
    Трейлер 01:55

    файл добавилМихалыч

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.0/10
    Даже критики из США отмечали, что молодой (тогда ещё 34-летний) постановщик Терренс Малик «добивается такого визуального качества, какое редко встретишь в американских фильмах». А каждый кадр этой ленты «выглядит как страница, вырванная из невероятно красивого художественного альбома». Картина «Дни Жатвы», которая действительно великолепно снята на широкоформатной плёнке французским (вообще-то кубинцем по происхождению) оператором Нестором Альмендросом, заслуженно удостоенным премии «Оскар», может доставить, вопреки сомнениям, эстетическое удовольствие даже на экране телевизора. Чрезвычайное внимание режиссёра к атмосфере действия, к состоянию природы и вещного мира, к их почти неуловимой связи с внутренними человеческими драмами (что проявилось уже в его выдающемся дебюте 1973 года «Опустошённые земли») приобретает в «Днях Жатвы» наибольшее значение. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 37 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Я безумно мечтала посмотреть «Дни жатвы»! Безрезультатно пыталась найти этот фильм. И вот, когда я уже отчаялась, он сам пришёл ко мне, как будто ждал своего заветного часа. Но нажимая на кнопку проигрывания, я вдруг испугалась, что картина мне не понравится. Так бывает, фильмы, которые я мечтаю посмотреть, порой разочаровывают меня, а те, которые я нахожу случайно, становятся любимыми на всю жизнь.

    «Дни жатвы» — стали исключением из всех правил. Но если кто-то спросит меня, почему мне так понравился этот фильм, я не смогу ответить. Уже поздно, завтра мне рано вставать, но я сижу и слушаю саундтрек Эннио Морриконе из «Дней жатвы». В музыке всего лишь 7 нот. Но, кажется, что у Морриконе их огромное число, и все они лишь его. Этот фильм невозможно объяснить, описать. Его надо увидеть и почувствовать душой.

    Фильм прост лишь на первый взгляд… Двое влюблённых молодых людей Билл (Ричард Гир) и Эбби (Брук Эдамс) путешествуют по стране вместе с девочкой-подростком и нанимаются сезонными рабочими на сборку урожая. Их новый хозяин (Сэм Шепард) молод, красив, богат, влюбляется в Эбби… и он смертельно болен, жить ему осталось не больше года. И Билл, желая покончить с унизительно-тяжёлой нищетой, предлагает Эбби выйти замуж за их Хозяина, а через год она станет богатой наследницей. «Многие люди не имеют ничего, а многие — слишком много». Решает Билл. И тем самым лишает себя любви Эбби. Ведь она, кажется начинает любить своего умирающего мужа. Или она лишь счастлива с ним, а сердце её всё-равно будет принадлежать лишь одному Биллу?

    Грандиозноые сцены нападения саранчи и пожара на ферме становятся кульминацией трагического финала этой истории. Истории, которую мы узнаём от лица маленькой девочки. Она лишь описывает события, порой делится своими немудрёными, но не по-детски верными мыслями, ощущениями. И благодаря её бесхитростному повествованию в фильме нет никаких моральных оценок. Здесь нет «плохих» и «хороших». Здесь есть люди, которые живут своей непростой жизнью. И судить их нельзя, да и просто невозможно.

    Почти нет павильонных съёмок. Всё действие происходит на природе, с её красотой, стихиями и страстями. Мало диалогов — все эмоции выражаются, а не высказываются.

    И музыка Эннио Морриконе, которая постепенно заполняет душу. И «Дни жатвы» останутся незабываемыми и не отпустят уже никогда.

    10 из 10

    20 апреля 2009 | 01:19

    Никто не снимает природу так, как это делает Терренс Малик! Словно ты выходишь в чистое поле и делаешь глоток свежего воздуха, попутно наблюдая за великолепиями природы и окружающей живностью. Терренсу не присуще голливудский пафос, его фильмы очень естественны, искусны, наполнены жизнью и по своему стилю уникальны.

    Впервые я познакомился с творчеством этого гениального режиссера с картины Тонкая красная линия. Блестящий философский образец военного кино, по моему мнению вообще лучший военный фильм в истории американского кинематографа, который глупая американская масса, воспитанная на попкорне и спецэффектах пропустила мимо глаз. Как и любой фильм Малика Дни жатвы не пользуется особой популярностью у зрителя и в этом я считаю только его огромный плюс. Самые интересные фразы что мне приходилось слышать в кино и в жизни я нашел в картинах Малика. Это примерно тоже самое что сидеть одному в чистом поле и читать философию. Это один из самых изысканных фильмов что я видел!

    В заключении: Дни жатвы — настоящее произведение искусства, совершенно уникальная по своему визуальному стилю и оформлению картина. И таким фильмам не нужно собирать в прокатах круглые цифры, такие шедевры вообще не должны продаваться!

    16 марта 2011 | 02:41

    Дни жатвы для меня без сомнения явились уникальным кинематографическим полотном. Режиссер Терренс Малик снял великолепную картину с потрясающими видами. Визуальное качество данной работы очень высоко. Каждый кадр картины это произведение искусства.

    Простой сюжет. 1916 год. Простой парень Билл убивает в соре на заводе в Чикаго его хозяина. После этого он вместе с подружкой Эбби и ее сестрой бегут в Техас. Здесь он устраивается на работу по уборке урожая, к фермеру, который владеет плодородными землями Техаса. Фермер оказывается смертельно больным и ему остается жить совсем ничего. Об этом узнает Билл. Эбби, которую Билл выдает за свою сестру, очень приглянулась смертельно больному землевладельцу. И тогда Билл решает женить Эбби на фермере, для того чтобы после его смерти они смогли завладеть его большим состоянием.

    Оператор Нестор Альмендрос в визуальном плане снял шедевральную картину. Он снимал ее будучи больным человеком, с каждым днем работая над картиной он терял зрение все больше и больше. Вершина операторского мастерства. Он вполне заслуженно получил своего Оскара за эту работу. Смотря на происходящее действие получаешь полное эстетическое удовольствие. Ощущение атмосферы происходящего на фоне состояние природы и ее связи с человеческими судьбами великолепно. С помощью языка природы режиссер передал нам всю человеческую драму, развивающуюся перед нами. Эта картина как сильнейший выстрел, после чего последует долгое режиссерское молчание, которое нарушится антивоенной драмой спустя 20 лет.

    Сколько фильмов в копилке Т. Малика? Всего ничего. Но зато какие! Над каждым из своих фильмов он работает долго и кропотливо. Большой и уникальный мастер.

    В этом фильме зритель не увидит быстроты развития событий или каких либо интересных сюжетных ходов. Эта лента прежде всего размеренное действие без каких либо сложных поворотов с прекрасной актерской игрой. Великолепное и завораживающее визуальное действие, без единого намека на спецэффекты. Мои рекомендации к просмотру.

    10 из 10

    30 июля 2015 | 16:12

    «Days of Heaven» — вторая и последняя режиссерская работа нелюдимого, но вне зависимости от этого выдающегося американского режиссера Терренса Малика перед двадцатилетним перерывом, во время которого он неизвестно куда исчез, неизвестно над чем работал и неизвестно как жил. «Дням блаженства» (подобный перевод кажется наиболее адекватным) столь длительные творческие поиски не предшествовали, хотя от «Пустошей» ее все равно отделяют пять лет, два года из которых ушли на монтаж. Но это совершенно нормальный срок по меркам такого режиссера, как Малик. Производство «Дней» совпало с реструктуризацией студии Paramount, бюджет неумолимо разрастался, в работу то и дело вмешивались представители профсоюзов, осветители ссорились со слепнущим оператором Нестором Альмендросом и покидали производство, а желание режиссера минимизировать использование постановочного освещения позволяло снимать не более пары часов в день — все эти проблемы иных кинематографистов лишили бы рассудка. Но, как показал пример «Тонкой красной линии», Терренса Малика куда сильнее выматывает продолжительная и сложная проработка абсолютно новой Основной Идеи, требующей новых внешних форм. Так что можно сказать, что «Дни блаженства» были сделаны относительно легко и быстро.

    Второй фильм Малика является прямым продолжением первого и, обращаясь к схожим темам, использует уже знакомый по «Пустошам» набор выразительных средств: смесь детального реализма и поэтической метафоричности, активное использование образов животных, бескрайние пейзажи и незначительные на их фоне люди, а главное — предельная режиссерская объективность, выражающаяся в основном через закадровый комментарий, который безэмоционально и подчас излишне литературно проговаривает главная героиня.

    Но если «Пустоши» рассматривали погибшую и опустившуюся Америку, современную режиссеру, то в «Днях блаженства» Малик обращается к истории — некоему мифическому Золотому Веку, когда ныне бесплодная земля еще колосилась рожью в лучах заходящего солнца. На ней честно и усердно работали простые труженики со всего света, принося сказочные богатства хозяину-фермеру и не особенно жалуясь на свой собственный достаток. Рядовые работники в «Днях» счастливы, и режиссер не жалеет красок на живописание этого счастья: люди едят немного, но с аппетитом и искренней улыбкой; они веселятся, лихо пиликая на скрипке под аккомпанемент губной гармошки и виртуозно отплясывая на грязной доске. Работая же, они монументально вздымают свои косы, обрабатывая, как кажется, бесконечно великое и прекрасное пространство земли. И, в отличие от земли смерти, показанной в «Пустошах», жизнь этой земли Золотого Века сразу же подтверждает символ неподдельной природной витальности — огромное количество разнообразного зверья, от привычных коров и куриц до павлинов и бобров.

    Однако Малику не интересно просто показать утопию в качестве исторического образца для современности. Режиссер задумал «Дни блаженства» как историю грехопадения; и золотые поля из первой половины фильма к финалу непременно превратятся в знакомые пустоши, смятенные карательным огнем и саранчой, прилетевшей будто из библейских сказаний. Утопия заявлена, но показана в момент трансформации, перехода — именно поэтому небо над полями никогда не видит дня, но лишь предвещающий его рассвет, прощающийся с ним закат и скрывающие его серые тучи. А если прислушаться к закадровому комментарию героини, то можно обнаружить и в нем одни «непрочные», неуверенные определения: something, maybe, whatever. В отличие от рабочих, ведущая зрителя за собой девочка Линда чувствует (возможно, подсознательно) грядущие перемены — и неспроста: их главным катализатором станут ее старший брат и его возлюбленная, новые Адам и Ева в исполнении Ричарда Гира и Брук Адамс. Их грех даже не в том, что он — убийца, а она — аферистка: они, скрываясь от закона, выдают друг друга за брата и сестру, привнося в честную и благодарную жизнь ложь и подлость. Остальные рабочие это чувствуют, и вступают с ними в конфликт, а прозорливый прораб их (и только их!) нещадно штрафует, стремясь выжать с благодатной земли. Но к прекрасной женщине проникается чувствами хозяин угодий — молодой, но умирающий по неизвестным причинам фермер, чье предложение выйти за него замуж грешница вскоре принимает, ожидая по смерти мужа получить для себя и своего Адама солидное состояние и статус.

    Стандартная, казалось бы, мелодраматическая история в метафорической реальности Малика трактуется как попытка рабочих-людей обманом захватить положение хозяев-богов — акт, который в любой мифологии приводит к краху Золотого Века. И предвестники этого краха чем дальше, тем более заметны. Грядущие полчища разрушительной саранчи начинаются с одного серенького кузнечика, которого героиня обнаруживает на колоске сразу же по прибытии на ферму. Неотвратимость разорения и смерти предрекают псы, которые на охоте господ загоняют мятущегося фазана, а после рокового выстрела покорно приносят в зубах его столь же пестрый, но уже бездыханный труп.

    Да и сам кульминационный пожар происходит не просто так, но по вине умирающего фермера, который в порыве страстей пытается убить дерзкого обманщика «Адама», но в итоге сам с отверткой в груди оседает на выгоревшую, серую землю. Конец света свершился: люди свергли богов — рабочие свергли господ. Не случайно реальным временем действия этих метафорических событий является 1916 год, когда Америка открыла для себя Первую Мировую войну, обрушившую прежние социальные нормы и окончательно установившую на земле многолетнее (возможно, до сих пор не завершившееся) царство смерти. В ярчайшем по своей образности финале «Ева», бросая сестру своего возлюбленного на произвол судьбы, вскакивает на поезд, уносящий солдат на еще неизвестную им бойню, и радуется вместе с ними. Сама же сестра-рассказчица чуть позднее пойдет по уже остывшим рельсам в туман новой жизни, впервые говоря определенно и уверенно. Ее слова предвещают, что ее новообретенная подруга вырастет и встретит своего «character» — и это является очевидным намеком на главного героя «Пустошей» Кита Каррутерза. Да и кто эта девчушка, если не будущая Холли, безучастный свидетель преступлений современной Америки?

    Она видела Рай и знала свои «Дни блаженства», но оказалась к ним столь же безразличной, что и к разрухе «Пустошей» — такую печальная мораль (одну из многих) можно вывести из «Американской дилогии» Терренса Малика, завершенной как на уровне отдельных фильмов, так и в рамках одного мета-произведения. Произведения подлинного мастера, который заявил себя таковым как первыми своими работами… так и дальнейшей паузой.

    16 августа 2011 | 01:57

    Есть в «важнейшем из искусств» (©) такое понятие — украинский поэтичный кинематограф. Его крестным отцом был Александр Довженко, его главным апостолом стал Сергей Параджанов. А если бы существовало понятие «американский поэтичный кинематограф», уж не знаю, кто бы стал его крестным отцом, но одним из виднейших деятелей этого направления, уверен, считался бы Теренс Малик, а «Дни жатвы» изучались бы во всех киноуниверситетах как программное произведение жанра.

    Красота и простота этого фильма удивительны — Теренс Малик вместе с оператором Нестором Альмендросом выстраивают каждый кадр как произведение искусства. Простенький сюжет, минимум диалогов, которые не несут особой смысловой нагрузки, а просто направляют действие в ту или иную сторону — не это главное для режиссера. Главное — упоение красотой кадров, необыкновенная земная поэтичность картинки.

    Иногда кажется, что даже сюжет подчиняется картинке и покорно следует туда, куда ведет камера, а не направляет ее… Билл и Эбби любят друг друга и вместе с девочкой-подростком, глазами которой мы и видим всю историю, путешествуют по стране. Они бедны, у них нет дома и работают они где придется — в том числе и во время дней жатвы у богатого фермера, который платит три доллара в день… Фермер молод, красив и смертельно болен — жить ему осталось не меньше года. Кроме того, он влюбляется в Эбби. Тогда парочка решает провернуть комбинацию — Эбби выйдет замуж за него, а после смерти фермера, которая должна наступить самое большее через год, получить наследство… Простая немудреная история, в развитии которой режиссер не предлагает нам особенных психологических глубин. Во всяком случае, не на вербальном уровне. Но тот «пир духа» (©), что предлагает Теренс Малик на уровне картинки способен любого визуала отправить в глубокий восторженный обморок. Нехитрые и простые съемки полевых работ наполнены такой красотой, что оторваться от экрана даже для того, чтобы сделать глоток кофе очень и очень непросто… А когда сюжет достигает кульминации, прежде всего взрывается картинка — нашествие саранчи, пожар на пшеничном поле, просто захватывает дух…

    Теренс Малик не зря работает над каждым из своих фильмов не менее пяти лет — за это время он успевает добиться такой отточенности кадра, что просмотр его фильмов подчас напоминает чтение томика прекрасных стихов. А такое прикосновение к поэзии подчас необходимо даже прожженым циникам и любителям динамичных боевиков и пошловатых комедий…

    24 апреля 2009 | 12:51

    В «Днях жатвы» уже пышным цветом озаряет пространство то, что в «Древе жизни» выродиться в чистую вытяжку. Тривиальные судьбы среднестатистических «человеков» на фоне могучей стихии Вселенной, отвечающей за рождение и умирание всего сущего. Закадровые поэтические наблюдения в духе Уолта Уитмена с опосредованной связкой к сюжету услаждают слух. Операторские финты фотографического толка заставляют жить неживое, двигаться недвижимое. Красиво и глубокомысленно.

    Суть сюжета в авантюре затеянной бедняками Биллом и Эбби в отношении зажиточного, но смертельно больного, фермера. Та, которую лишь для вида называли сестрой теперь должна узакониться «липовой» родственницей, а ложе делить с нелюбимым. Вот только вскоре нелюбимый станет любимым, а «халтурный» братец вынужден будет смириться с потерей роли любовника. Не так уж и примитивен сюжет, как о нём молва судачит. В нём-то и фишка. Причём куда изобретательнее визуальных вывертов, на которые склонно пускать слюни синефильское сообщество.

    Полчища саранчи устрашаемое макросъёмкой или вырастающее растение ускоряемое монтажом, смотрятся вроде картинок к библейским главам. Вот вам Рай, а вот Апокалипсис. Художник не забыл также об изгнании из Эдема, о первородном грехе и ещё о парочке заповедей. Малика после первого же вменяемого шедевра «Пустоши» записали в пророки и ему это, похоже, нравится. Профессионального эскиза мало. Подавай гобеленовую фреску масштабов средневекового храма. Конечно, понтов тут более, чем искусства, но что есть кино, если не понт возведённый в ранг искусства.

    Оставим в стороне прожорливых паразитов, колосья пшеницы да флегматичные обереги от воронья. Про сие и без того много сказано воплями, восторгами и прочими слюнобрызжущими истериками. Лучше покажите, что у вас там за фасадом одинокого особняка посреди злаковой плантации! Наверняка ведь что-нибудь рациональное, медицинское, фрейдистское — хоть сноску ставь.

    Мотивации тут интуитивны и исполнены сновидческим методом. Билл убил человека. За что — не ясно. Билл решил, что любовница Эбби должна быть для всех его сестрой. Зачем? Америка, 1916 год. Почему именно эта дата? Эбби любит Билла или фермера? А может она никого не любит? А почему фермер не имеет имени? Чем он таким особенным отличается? Вопросы, вопросы… А между тем чуждые друг другу классовые элементы мирно сосуществуют назло теориям Маркса и Энгельса. А потом саранча налетела и всем сразу стало худо, да так худо, что история дублирует события начальной части фильма, только с другим исходом.

    Никто не замечает маленькую Линду, от имени которой ведётся рассказ. Никакой существенной нагрузки она не несёт, в события не вмешивается, будто и нет её вовсе. Риторическое «а была ли девочка?» боле, чем уместно, но финал принадлежит Линде. Нет не Билла, ни Эбби, ни фермера. В кадре Линда и крупная смешливая девица с сигаретой в зубах.

    Линда повествует от 3-го лица, но мыслит, как бы от 1-го. Она всегда рядом, но малость на расстоянии. Она знает то, чего не видит своими глазами и то, что не может додумать в силу возраста. А сколько Линде, вообще, лет? Либо всё происходящее — фрейдистский бред девочки пубертатного периода, либо происки переменчивого настроения Бога на Земле, явившего себя миру подростком женского пола. Может и то, и другое сразу. А разрозненные персоналии — демонстрация умозрительных возможностей бесконтрольного подсознания. Бабочка видит сон, будто она мудрый философ, в котором философ видит себя во сне бабочкой. Вот тут-то все маликовские рюшечки и начинают звенеть бубенцами. Малик, в первую очередь, сценарист: картинка лишь дополняет текст. Идея о неизбежной жатве, как о толчке к творению «нового света» на «пустошах» уничтоженного приобретает вполне конкретный смысл про человека тёмного, неразумного, не готового к божьим чудесам. Когда три героя уйдут со сцены, Линда не останется одна. Она готова к новому эмоциональному опыту. А что там впереди — рай или кровавая жатва мы не знаем. Пророк Терренс нам об этом не рассказал.

    8 из 10

    18 июня 2011 | 19:14

    Мелодраматическая история, вышедшая из под пера Терренса Малика и вылившаяся в сценарий его фильма, рассказывает о молодой паре, которые выдают себя за брата и сестру, вместе с настоящей сестрой парня в поисках лучшей доли приехавших на заработки на плодородные и урожайные поля Техаса.

    Сюжет прост по своей структуре и не имеет каких бы то ни было сюжетных заворотов — Малик в открытую ведет повествование, не скрывая от зрителя ничего. Однако в скромную по времени продолжительность киноленты он успевает вместить сильную романтическую и жизненную драмы, которые усиливаются от сквозящих на экране отсылок и образов.

    Однако большего упоминания, и тут я не отличаюсь оригинальностью, стоит операторская работа Нестора Альмендроса, которому удалось снять поистине красочные кадры, которые просто завораживают глаза. Поэтому в зрительном плане смотреть картину одно удовольствие.

    Редкие режиссерские работы Терренса Малика имеют свою особую притягательность, обладают своими авторскими оттенками и вкусом. Поэтому после просмотра этого фильма захотелось посмотреть его раннюю работу «Пустоши», с которой «Дни жатвы» чем-то схожи и перекликаются.

    7,5 из 10

    21 марта 2010 | 15:43

    Все живое, каждодневно, просит энергии своим корням, плодородной почвы и условий для роста. Корни человека — в его душе, питающейся эмоциями и чувствами, при которых мысль соглашается с сердцем и зарождает любовь. Главная инструментальная тема, написанная Эннио Морриконе для картины, с первых нот, будоражит воображение зрителя тревогой и волшебством и, плача, по зарождающемуся свету, выдерживает минорный оттенок, лишь изредка разбавляя тоску надеждой. Летящие по небу облака, заревом и синевой создают мир, под которым суетятся и живут создания, с плотью и кровью, радостью и горем, любовью и ненавистью.

    Повествование «Дней жатвы», ведется из уст девочки, воспринимающей мир по-детски, но разговаривающую с пшеницей, как с живым организмом и с землей, как с формой, которую нужно слушать, а услышав неладное — лечить. Терренс Малик, создает метафоричное полотно, в котором соединяет стихии дождя, ветра, снега и зноя, людей и животных, уделяя внимание главным выразительным средствам природы: сочным краскам вызревшей пшеницы, закатам и рассветам и огню, сжигающего саранчу на побегах, а вместе с ней «сердце» фермера. Ускоренное прорастание зерна, купание выдр в реке, копошение фазанов в траве, ласкающим розоватым оттенком картинки — успокаивает искушенного компьютерными спецэффектами зрителя, погружая в мир настоящего стопроцентного кино, кадры которого остаются в памяти, восхищая операторским мастерством и работой художников.

    В картине обе мужские роли, главные. Семейная жизнь для фермера — лекарство от болезни, но любовь, в данном случае, до добра не доведет. Герой Ричарда Гира — некрасив душой, малодушен и мелок. Проникаясь сущностью дьявола, для которого желание убийства и само убийство — само собой разумеющийся процесс, Билл вызывает отвращение, в то время, как фермер — восхищает добром и отзывчивым сердцем.

    «Дни жатвы» — фильм, который визуальным рядом, созиданием и разрушением, выросшим зерном, уничтоженным стихией — о мире, где болезни отступают за истиной любовью, а земля, хранящая огромные богатства возрождает свои запасы, взращивая очередной урожай…

    8 из 10

    19 июля 2011 | 20:21

    Выбор правильной оптики помогает не только раскрыть сущность объекта, но и дает возможность выйти за пределы опыта, расширить горизонты познания и понимания. По сути, это чисто эстетическая операция с действительностью, лишенная какой-либо субъектной коммуникации и полностью посвященная погружению в мир. Терренс Малик проносит эстетический конструкт «Я-мир» через все свои немногочисленные фильмы, оставляющие за собой шлейф безупречных кадров и панорам и удивительным образом рассказывающие нам о вещах на их собственном языке. Малик сумел сделать то, чего не смогли феноменологи — подобраться к самим вещам, к миру. Для него соединение с философскими системами не является чем-то второстепенным. Скорее, это необходимый и закономерный акт, в котором рефлексии режиссера звучат в унисон с осмыслением философа (Малик в свое время должен был защитить диссертацию по философии Витгенштейна и Хайдеггера, но не сошелся во взглядах с научным руководителем). Однако Малик не философ-режиссер (как, скажем, Брюно Дюмон), а скорее режиссер-философ, который использует категориальный аппарат кинематографа, чтобы рассказать что-то о мире.

    «Дни жатвы» остается важным фильмом не только для Терренса Малика, но и для истории американского авторского кино. Визионерский пейзаж, мелодраматический этюд, аутентичный портрет американской глубинки (rural life), который невольно перерастает в личную трагедию персонажа. Билли Вебер, друг Малика и соучастник создания фильма, сказал о «Днях жатвы» следующее: «Это капля воды в пруду, которая является мигом совершенства». События фильма разворачиваются вокруг героя по имени Билл (Ричард Гир), работавшего на заводе в Чикаго. Во время ссоры он убивает своего хозяина и убегает в Техас с его плодородными землями (антитеза урбанистического мира) вместе со своей подругой Эбби (Брук Адамс) и ее младшей сестрой Линдой (Линда Менза). Размышления представляют едва ли не самый интересный компонент истории. Билл переезжает со многими другими искателями лучшей жизни, готовыми работать за копейки. Они с Эбби выдают себя за брата и сестру, а когда за Эбби начинает ухаживать богатый фермер, у Билли возникает желание получить его деньги. Более того, фермер смертельно болен, поэтому нужно только протянуть руку, и американская мечта осуществиться. По сути, Билл нарушает закон Иммануила Канта, который изложен в «Обосновании метафизики характеров»: «Действуй так, чтобы одинаково относиться к человечеству как в своем лице, так и в лице других: всегда как к цели, и никогда как к средству». Разламывая пополам кантианскую этику, Билл автоматически ломает и свою жизнь.

    Проводником по этой простой до примитивности истории является Линда. Как нарратор, она представляет часто тривиальные идеи, и ошибочно кажется, что ничего не знает о мире. С такой же легкостью она движется от банальности к размышлениям о человеческом бытии, удивляя зрителя своей мудростью «не по годам». Иногда ее предложения остаются незаконченными, повисшими в теплом летнем воздухе. Ее рассказ воспроизводит ситуацию функционирования языка как такового, борьбу за смысл, значение, понимание. Мы словно видим, как различные элементы природы сталкиваются для непрерывного созидания и разрушения того, что мы артикулируем как пейзаж; мы словно видим человеческие фигуры, которые находят и теряют друг друга, снова и снова, отчаянно пытаясь связать собственные индивидуальные самости и характеры. Попытки соединить в узел собственный мир часто остаются тщетными, о чем говорит Билл: «Однажды утром ты просыпаешься и понимаешь, что ты не самый умный парень в мире. Я никогда в жизни не смогу сорвать куш». Возникает вопрос: а что же делать дальше с этим «никогда»?

    Малик пытается подчеркнуть диалектику двух, на первый взгляд, крайностей, мостик/субъект между которыми слишком хрупок, непостоянен и, в конце-концов, временен. Как и на полотнах Эндри Уайета, у Малика вещи и пейзажи не поддаются конечной антропологизации — они холодные и безразличные к человеку. Это противопоставление достигает своего апогея в поздней работе «Тонкая красная линия», где безупречно живописная природа кажется недостижимым метафизическим уровнем для деструктивных интенций человека. Человек, как бы он не хотел вернуться к природе, обречен на культуру, а потому должен искать пути, диалоги и способы достижения взаимопонимания с ней. Биологическая недостаточность человеческого существа определяет его открытость миру: не может ни возвеличить индивида, ни оказать ему предпочтение перед сущим. Такая предпосылка созвучна словам персонажа Зуи из одноименной повести Дж. Селинджера, который в диалоге с сестрой Фрэнни говорит: «Есть же славные вещи на свете — понимаешь, славные вещи. Какие же мы идиоты, что так легко даем сбить себя с толку. Вечно, вечно, вечно, что бы с нами ни случилось, черт побери, мы все сводим обязательно к своему плюгавенькому маленькому «я»». Малик эту мысль иллюстрирует финальным эпизодом, в котором Линда должна найти убежище в школе/мире, но на рассвете убегает, не подозревая об абсурде такого бегства. Это остается незаметным, но каждый луч света, шорох травы и капля дождя намекает на главное послание автора.

    Несмотря на постулируемую отдаленность между природой и культурой, стоит добавить, что Малик при помощи определенных эстетических операций находит ситуации возможного взаимодополнения. Через природу Малик пытается отрефлексировать культуру, а потому — человека. Осенние пейзажи отображают переходное состояние Билли и окружающих людей, которые по строгой линии железнодорожных путей преодолевают пространство к абстрактному счастью — где-то там, на горизонте. Похожие пейзажи наблюдаем в «Пустошах», что репрезентирует не только пустоту в природе, но и экзистенциальную пустоту, отсутствие точки опоры и отсчета для индивида. Нападение саранчи и пожар тоже знаменуют тревожные времена для героев, мечты которых впоследствии сгорят в яростном огне фатума. Если внимательно прислушаться к словам рассказчика в начале фильма, то можно услышать следующее: «Я познакомилась с одним парнем. Его звали Дим Дом. Он рассказал мне, что вся земля будет охвачена пламенем, а вонь придет с разных сторон, и все будет гореть в огне. Горы возвысятся над этим пламенем, вода поднимется на огонь».

    Малика можно даже обвинить в чрезмерной эстетичности и безупречно выстроенных мизансценах (должно же хоть что-то остаться недосказанным!), считая, что это затмевает все остальные уровни картины. Оказывается, что для этой ленты вполне достаточно и эстетизма. Терренс Малик при помощи предметов, объектов и пространства / пространств говорит больше, чем, предположим, мог бы сказать при помощи метафизики или телесности. Последнее, впрочем, тоже находится в эстетическом измерении, так как, по словам Гегеля, эстетическое — это тоже идея на определенном этапе ее развития, а прекрасное в природе — инобытие духа. В немногочисленных фильмах Малика дух пронизывает все малые и большие элементы мира, оставляя после себя незримое ощущение взаимозависимости всего.

    10 из 10

    8 августа 2011 | 00:11

    «солнце призрачно, когда над озером туман и мгла»

    «Дни жатвы» Терренса Малика — притча, фильм-этюд, зарисовка американского общества начала 20 века, когда в воздухе витает предчувствие ужасной войны, которая налетела как прожорливая стая саранчи на прекрасное богатое поле.

    Эбби, Билл и его маленькая сестра, от имени и глазами которой ведется повествование, скитаются с места на место в поисках работы и надеясь обрести «рай» — место, где придет спокойствие и не нужно будет прозябать в нищете и голоде. В таком поиске потребности души отходят на задний план — ради выживания можно представить свою любимую сестрой, цинично использовать чувство другого человека, пойти на череду убийств. Сюжет не нов, однако насколько проникновен и реалистично показан, что кажется, будто смотришь документальное кино, где не режиссер расставляет акценты, а сама жизнь. Действия героев второстепенны, настолько незначительны перед Природой, насколько вообще может быть человеческая жизнь. Лейтмотив фильма — безбрежные поля пшеницы, пасмурное небо, взмывающие ввысь фазаны; жатва знаменует собой покорение, но как недолга подобная победа!

    В фильме нет ярких красок и диалогов, даже самые кульминационные моменты прерываются тихой повседневностью последующих сцен. Однако они завораживают — сама жизнь без прикрас проступает в скромном признании, красноречивых взглядах, решительных действиях, безутешном горе.

    Игра актеров заслуживает высшей похвалы — это тот случай, когда ловишь каждое слово и действие, наслаждаясь проявлениями чужого таланта…

    Однозначно рекомендую к просмотру как фильм, после которого хочется поразмышлять над своей жизнью и найти в ней солнце.

    10 из 10

    9 августа 2015 | 01:36

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>