всё о любом фильме:

Дни жатвы

Days of Heaven
год
страна
слоган«You've got to go through Hell before you get to Heaven»
режиссерТерренс Малик
сценарийТерренс Малик
продюсерБерт Шнайдер, Харольд Шнайдер, Джейкоб Бракман
операторНестор Альмендрос
композиторЭннио Морриконе
художникДжек Фиск, Патриция Норрис, Джерри Р. Аллен, ...
монтажБилли Вебер
жанр драма, мелодрама, ... слова
бюджет
сборы в США
зрители
США  1.5 млн
премьера (мир)
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
рейтинг MPAA рейтинг PG рекомендуется присутствие родителей
время94 мин. / 01:34
Номинации (3):
Тысячи искателей лучшей доли прибывают в начале столетия на плодородные земли Техаса, где уродился невиданный урожай. Среди переселенцев и двое любовников, выдающих себя за брата и сестру. А когда фермер влюбляется в эту красивую женщину, то любовники решают затеять с ним рискованную игру…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
94%
45 + 3 = 48
8.3
в России
1 + 0 = 1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • Весь фильм снимался либо в утренние, либо в вечерние сумерки. Терренс Малик хотел видеть в кадре белое небо и не хотел видеть солнце.
    • Почти сразу после начала съёмок Терренс Малик отказался от своего же сценария и около года снимал фильм практически на одной актёрской импровизации. Он хотел, чтобы актёры сами «нашли эту историю».
    • Джон Траволта, Аль Пачино и Дастин Хоффман отказались от роли Билла.
    • Оператор Нестор Алмендрос из-за проблем со зрением снимал фильм практически вслепую. Перед каждым дублем его ассистент делал снимок «полароидом», который оператор рассматривал под мощным увеличительным стеклом.
    • Одинокий сельский дом на горизонте, окружённый полями пшеницы (этот визуальный образ проходит через весь фильм) напоминает картину великого американского художника Эндрю Уайета «Мир Кристины».
    • Терренс Малик потратил два года на монтаж этого фильма.
    • Эпизод в котором Билл падает лицом в воду, был снят в большом аквариуме в гостиной дома Сисси Спэйсек (Терренс Малик работал с Сисси Спэйсек в своём предыдущем фильме 1973 года «Пустоши/Badlands»).
    • Натурные съёмки фильма проходили в провинции Альберта (Канада). Все здания, включая дом фермера, были построены декоратором Джеком Фиском из фанеры.
    • Книга, которую листает Линда в доме фермера — иллюстрированный выпуск «Книги джунглей» Редьярда Киплинга.
    • Хаскелл Уэкслер, который указан в титрах в качестве дополнительного оператора, говорил в частной беседе известному американскому кинокритику Роджеру Эберту, что именно он снял большую часть фильма.
    • Внимание! Дальнейший список фактов о фильме содержит спойлеры. Будьте осторожны.
    • Кадры взлетающей стаи саранчи были сняты следующим образом: над полями кружил вертолёт, с которого в огромных количествах разбрасывался обычный арахис, а актёры в это же время пятились спиной вперёд. В готовом фильме данный материал просто прокручен в обратную сторону.
    • еще 8 фактов
    Трейлер 01:55

    файл добавилМихалыч

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.0/10
    Даже критики из США отмечали, что молодой (тогда ещё 34-летний) постановщик Терренс Малик «добивается такого визуального качества, какое редко встретишь в американских фильмах». А каждый кадр этой ленты «выглядит как страница, вырванная из невероятно красивого художественного альбома». Картина «Дни Жатвы», которая действительно великолепно снята на широкоформатной плёнке французским (вообще-то кубинцем по происхождению) оператором Нестором Альмендросом, заслуженно удостоенным премии «Оскар», может доставить, вопреки сомнениям, эстетическое удовольствие даже на экране телевизора. Чрезвычайное внимание режиссёра к атмосфере действия, к состоянию природы и вещного мира, к их почти неуловимой связи с внутренними человеческими драмами (что проявилось уже в его выдающемся дебюте 1973 года «Опустошённые земли») приобретает в «Днях Жатвы» наибольшее значение. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 37 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Терренс Малик выдающийся режиссер-визуализатор, уделяющий фантастическое внимание красоте построения каждого кадра. Можно поставить его фильм на паузу в любом месте — и мы получим идеальное художественное полотно…

    Визуальная составляющая фильма восхищает — изумительные операторские решения!

    Но вот когда сосредотачиваешься на чем-то одном — остальное невольно отходит на второй план и дает некоторую слабину — в данном случае была потеряна некая целостность повествования. Монтаж фильма почему-то вызвал ассоциацию со сборником красочнейших видеооткрыток, объединенных общей тематикой. Причем просмотр одних открыток немного затягивался, переход же к другим был излишне резок… А порою и вовсе возникало чувство дежа вю и вспоминались «Пустоши», хотя радует что Малик не пустился в самоповторы — «Дни жатвы» совсем другие, хотя и перекликаются с его более ранним фильмом…

    Пару слов следует сказать о музыке: она великолепна, хотя центровая композиция этого фильма, которую мы также могли слышать в трейлере «Загадочной истории Бенджамина Баттона» и которая, к слову, называется «Аквариум», как оказалось, далеко не оригинальна и была написана совсем не Морриконе, а французским композитором Камилем Сен-Сансом как составная часть произведения «Карнавал животных» еще в то время, когда такого понятия как саундтрек не существовало в принципе… Удивительно что музыкальный мир узнал о данном произведении уже после смерти автора и почти через полвека после его написания, еще через полвека композиция из этого произведения зазвучала в творении Малика…

    В заключении скажу: несмотря на некоторую скомканность повествования, пропустить этот фильм нельзя, хотя бы потому, что такого удивительного по красоте визуального ряда, без единого намека на спецэффекты, вы не увидите больше нигде…

    29 марта 2010 | 11:51

    «Days of Heaven» — вторая и последняя режиссерская работа нелюдимого, но вне зависимости от этого выдающегося американского режиссера Терренса Малика перед двадцатилетним перерывом, во время которого он неизвестно куда исчез, неизвестно над чем работал и неизвестно как жил. «Дням блаженства» (подобный перевод кажется наиболее адекватным) столь длительные творческие поиски не предшествовали, хотя от «Пустошей» ее все равно отделяют пять лет, два года из которых ушли на монтаж. Но это совершенно нормальный срок по меркам такого режиссера, как Малик. Производство «Дней» совпало с реструктуризацией студии Paramount, бюджет неумолимо разрастался, в работу то и дело вмешивались представители профсоюзов, осветители ссорились со слепнущим оператором Нестором Альмендросом и покидали производство, а желание режиссера минимизировать использование постановочного освещения позволяло снимать не более пары часов в день — все эти проблемы иных кинематографистов лишили бы рассудка. Но, как показал пример «Тонкой красной линии», Терренса Малика куда сильнее выматывает продолжительная и сложная проработка абсолютно новой Основной Идеи, требующей новых внешних форм. Так что можно сказать, что «Дни блаженства» были сделаны относительно легко и быстро.

    Второй фильм Малика является прямым продолжением первого и, обращаясь к схожим темам, использует уже знакомый по «Пустошам» набор выразительных средств: смесь детального реализма и поэтической метафоричности, активное использование образов животных, бескрайние пейзажи и незначительные на их фоне люди, а главное — предельная режиссерская объективность, выражающаяся в основном через закадровый комментарий, который безэмоционально и подчас излишне литературно проговаривает главная героиня.

    Но если «Пустоши» рассматривали погибшую и опустившуюся Америку, современную режиссеру, то в «Днях блаженства» Малик обращается к истории — некоему мифическому Золотому Веку, когда ныне бесплодная земля еще колосилась рожью в лучах заходящего солнца. На ней честно и усердно работали простые труженики со всего света, принося сказочные богатства хозяину-фермеру и не особенно жалуясь на свой собственный достаток. Рядовые работники в «Днях» счастливы, и режиссер не жалеет красок на живописание этого счастья: люди едят немного, но с аппетитом и искренней улыбкой; они веселятся, лихо пиликая на скрипке под аккомпанемент губной гармошки и виртуозно отплясывая на грязной доске. Работая же, они монументально вздымают свои косы, обрабатывая, как кажется, бесконечно великое и прекрасное пространство земли. И, в отличие от земли смерти, показанной в «Пустошах», жизнь этой земли Золотого Века сразу же подтверждает символ неподдельной природной витальности — огромное количество разнообразного зверья, от привычных коров и куриц до павлинов и бобров.

    Однако Малику не интересно просто показать утопию в качестве исторического образца для современности. Режиссер задумал «Дни блаженства» как историю грехопадения; и золотые поля из первой половины фильма к финалу непременно превратятся в знакомые пустоши, смятенные карательным огнем и саранчой, прилетевшей будто из библейских сказаний. Утопия заявлена, но показана в момент трансформации, перехода — именно поэтому небо над полями никогда не видит дня, но лишь предвещающий его рассвет, прощающийся с ним закат и скрывающие его серые тучи. А если прислушаться к закадровому комментарию героини, то можно обнаружить и в нем одни «непрочные», неуверенные определения: something, maybe, whatever. В отличие от рабочих, ведущая зрителя за собой девочка Линда чувствует (возможно, подсознательно) грядущие перемены — и неспроста: их главным катализатором станут ее старший брат и его возлюбленная, новые Адам и Ева в исполнении Ричарда Гира и Брук Адамс. Их грех даже не в том, что он — убийца, а она — аферистка: они, скрываясь от закона, выдают друг друга за брата и сестру, привнося в честную и благодарную жизнь ложь и подлость. Остальные рабочие это чувствуют, и вступают с ними в конфликт, а прозорливый прораб их (и только их!) нещадно штрафует, стремясь выжать с благодатной земли. Но к прекрасной женщине проникается чувствами хозяин угодий — молодой, но умирающий по неизвестным причинам фермер, чье предложение выйти за него замуж грешница вскоре принимает, ожидая по смерти мужа получить для себя и своего Адама солидное состояние и статус.

    Стандартная, казалось бы, мелодраматическая история в метафорической реальности Малика трактуется как попытка рабочих-людей обманом захватить положение хозяев-богов — акт, который в любой мифологии приводит к краху Золотого Века. И предвестники этого краха чем дальше, тем более заметны. Грядущие полчища разрушительной саранчи начинаются с одного серенького кузнечика, которого героиня обнаруживает на колоске сразу же по прибытии на ферму. Неотвратимость разорения и смерти предрекают псы, которые на охоте господ загоняют мятущегося фазана, а после рокового выстрела покорно приносят в зубах его столь же пестрый, но уже бездыханный труп.

    Да и сам кульминационный пожар происходит не просто так, но по вине умирающего фермера, который в порыве страстей пытается убить дерзкого обманщика «Адама», но в итоге сам с отверткой в груди оседает на выгоревшую, серую землю. Конец света свершился: люди свергли богов — рабочие свергли господ. Не случайно реальным временем действия этих метафорических событий является 1916 год, когда Америка открыла для себя Первую Мировую войну, обрушившую прежние социальные нормы и окончательно установившую на земле многолетнее (возможно, до сих пор не завершившееся) царство смерти. В ярчайшем по своей образности финале «Ева», бросая сестру своего возлюбленного на произвол судьбы, вскакивает на поезд, уносящий солдат на еще неизвестную им бойню, и радуется вместе с ними. Сама же сестра-рассказчица чуть позднее пойдет по уже остывшим рельсам в туман новой жизни, впервые говоря определенно и уверенно. Ее слова предвещают, что ее новообретенная подруга вырастет и встретит своего «character» — и это является очевидным намеком на главного героя «Пустошей» Кита Каррутерза. Да и кто эта девчушка, если не будущая Холли, безучастный свидетель преступлений современной Америки?

    Она видела Рай и знала свои «Дни блаженства», но оказалась к ним столь же безразличной, что и к разрухе «Пустошей» — такую печальная мораль (одну из многих) можно вывести из «Американской дилогии» Терренса Малика, завершенной как на уровне отдельных фильмов, так и в рамках одного мета-произведения. Произведения подлинного мастера, который заявил себя таковым как первыми своими работами… так и дальнейшей паузой.

    16 августа 2011 | 01:57

    Выбор правильной оптики помогает не только раскрыть сущность объекта, но и дает возможность выйти за пределы опыта, расширить горизонты познания и понимания. По сути, это чисто эстетическая операция с действительностью, лишенная какой-либо субъектной коммуникации и полностью посвященная погружению в мир. Терренс Малик проносит эстетический конструкт «Я-мир» через все свои немногочисленные фильмы, оставляющие за собой шлейф безупречных кадров и панорам и удивительным образом рассказывающие нам о вещах на их собственном языке. Малик сумел сделать то, чего не смогли феноменологи — подобраться к самим вещам, к миру. Для него соединение с философскими системами не является чем-то второстепенным. Скорее, это необходимый и закономерный акт, в котором рефлексии режиссера звучат в унисон с осмыслением философа (Малик в свое время должен был защитить диссертацию по философии Витгенштейна и Хайдеггера, но не сошелся во взглядах с научным руководителем). Однако Малик не философ-режиссер (как, скажем, Брюно Дюмон), а скорее режиссер-философ, который использует категориальный аппарат кинематографа, чтобы рассказать что-то о мире.

    «Дни жатвы» остается важным фильмом не только для Терренса Малика, но и для истории американского авторского кино. Визионерский пейзаж, мелодраматический этюд, аутентичный портрет американской глубинки (rural life), который невольно перерастает в личную трагедию персонажа. Билли Вебер, друг Малика и соучастник создания фильма, сказал о «Днях жатвы» следующее: «Это капля воды в пруду, которая является мигом совершенства». События фильма разворачиваются вокруг героя по имени Билл (Ричард Гир), работавшего на заводе в Чикаго. Во время ссоры он убивает своего хозяина и убегает в Техас с его плодородными землями (антитеза урбанистического мира) вместе со своей подругой Эбби (Брук Адамс) и ее младшей сестрой Линдой (Линда Менза). Размышления представляют едва ли не самый интересный компонент истории. Билл переезжает со многими другими искателями лучшей жизни, готовыми работать за копейки. Они с Эбби выдают себя за брата и сестру, а когда за Эбби начинает ухаживать богатый фермер, у Билли возникает желание получить его деньги. Более того, фермер смертельно болен, поэтому нужно только протянуть руку, и американская мечта осуществиться. По сути, Билл нарушает закон Иммануила Канта, который изложен в «Обосновании метафизики характеров»: «Действуй так, чтобы одинаково относиться к человечеству как в своем лице, так и в лице других: всегда как к цели, и никогда как к средству». Разламывая пополам кантианскую этику, Билл автоматически ломает и свою жизнь.

    Проводником по этой простой до примитивности истории является Линда. Как нарратор, она представляет часто тривиальные идеи, и ошибочно кажется, что ничего не знает о мире. С такой же легкостью она движется от банальности к размышлениям о человеческом бытии, удивляя зрителя своей мудростью «не по годам». Иногда ее предложения остаются незаконченными, повисшими в теплом летнем воздухе. Ее рассказ воспроизводит ситуацию функционирования языка как такового, борьбу за смысл, значение, понимание. Мы словно видим, как различные элементы природы сталкиваются для непрерывного созидания и разрушения того, что мы артикулируем как пейзаж; мы словно видим человеческие фигуры, которые находят и теряют друг друга, снова и снова, отчаянно пытаясь связать собственные индивидуальные самости и характеры. Попытки соединить в узел собственный мир часто остаются тщетными, о чем говорит Билл: «Однажды утром ты просыпаешься и понимаешь, что ты не самый умный парень в мире. Я никогда в жизни не смогу сорвать куш». Возникает вопрос: а что же делать дальше с этим «никогда»?

    Малик пытается подчеркнуть диалектику двух, на первый взгляд, крайностей, мостик/субъект между которыми слишком хрупок, непостоянен и, в конце-концов, временен. Как и на полотнах Эндри Уайета, у Малика вещи и пейзажи не поддаются конечной антропологизации — они холодные и безразличные к человеку. Это противопоставление достигает своего апогея в поздней работе «Тонкая красная линия», где безупречно живописная природа кажется недостижимым метафизическим уровнем для деструктивных интенций человека. Человек, как бы он не хотел вернуться к природе, обречен на культуру, а потому должен искать пути, диалоги и способы достижения взаимопонимания с ней. Биологическая недостаточность человеческого существа определяет его открытость миру: не может ни возвеличить индивида, ни оказать ему предпочтение перед сущим. Такая предпосылка созвучна словам персонажа Зуи из одноименной повести Дж. Селинджера, который в диалоге с сестрой Фрэнни говорит: «Есть же славные вещи на свете — понимаешь, славные вещи. Какие же мы идиоты, что так легко даем сбить себя с толку. Вечно, вечно, вечно, что бы с нами ни случилось, черт побери, мы все сводим обязательно к своему плюгавенькому маленькому «я»». Малик эту мысль иллюстрирует финальным эпизодом, в котором Линда должна найти убежище в школе/мире, но на рассвете убегает, не подозревая об абсурде такого бегства. Это остается незаметным, но каждый луч света, шорох травы и капля дождя намекает на главное послание автора.

    Несмотря на постулируемую отдаленность между природой и культурой, стоит добавить, что Малик при помощи определенных эстетических операций находит ситуации возможного взаимодополнения. Через природу Малик пытается отрефлексировать культуру, а потому — человека. Осенние пейзажи отображают переходное состояние Билли и окружающих людей, которые по строгой линии железнодорожных путей преодолевают пространство к абстрактному счастью — где-то там, на горизонте. Похожие пейзажи наблюдаем в «Пустошах», что репрезентирует не только пустоту в природе, но и экзистенциальную пустоту, отсутствие точки опоры и отсчета для индивида. Нападение саранчи и пожар тоже знаменуют тревожные времена для героев, мечты которых впоследствии сгорят в яростном огне фатума. Если внимательно прислушаться к словам рассказчика в начале фильма, то можно услышать следующее: «Я познакомилась с одним парнем. Его звали Дим Дом. Он рассказал мне, что вся земля будет охвачена пламенем, а вонь придет с разных сторон, и все будет гореть в огне. Горы возвысятся над этим пламенем, вода поднимется на огонь».

    Малика можно даже обвинить в чрезмерной эстетичности и безупречно выстроенных мизансценах (должно же хоть что-то остаться недосказанным!), считая, что это затмевает все остальные уровни картины. Оказывается, что для этой ленты вполне достаточно и эстетизма. Терренс Малик при помощи предметов, объектов и пространства / пространств говорит больше, чем, предположим, мог бы сказать при помощи метафизики или телесности. Последнее, впрочем, тоже находится в эстетическом измерении, так как, по словам Гегеля, эстетическое — это тоже идея на определенном этапе ее развития, а прекрасное в природе — инобытие духа. В немногочисленных фильмах Малика дух пронизывает все малые и большие элементы мира, оставляя после себя незримое ощущение взаимозависимости всего.

    10 из 10

    8 августа 2011 | 00:11

    Золотые, бескрайние поля, предзакатное небо, одинокий дом, открытый всем ветрам, трое молодых людей, каждый из которых влюблен, и маленькая девочка, ставшая свидетельницей. Вот и все. Терренс Малик, с присущей лишь ему, удивительной простотой рассказывает о людях, блуждающих по нашей земле, наделенных простыми человеческими страстями, но страсти эти, у него, как всегда, приобретают глобальный масштаб, становясь чем-то неотъемлемым от самой матушки земли, матушки природы. Его Америка — немного отличная от привычной зрителю. Слишком первородная, слишком нетронутая, диковатая, подобная героям, переживания которых так же естественны, как и все вокруг. Ведь история этого грехопадения, сама по себе заурядна, не раз рассказана и в кино и в литературе. Молодой мужчина в порыве гнева убивает человека, пускается в бега со своей возлюбленной и маленькой родственницей, чьей именно — остается лишь догадываться, да это и не важно, потому что для простоты, возлюбленные выдают себя за брата и сестру. Судьба приводит их в Техас, на большую ферму, где они занимаются сбором урожая. И именно там, среди бескрайних золотых полей разворачивается драма. В девушку влюбляется землевладелец, молодой, но смертельно больной человек, дни которого сочтены. И главные герои, подталкиваемые нуждой и авантюризмом, решают этим воспользоваться.

    Казалось бы, ничего особенного, но полное отсутствие пошлости и мелочности (а может и не только это), превращают фильм почти в поэзию и делают наглядным примером того, что кино и литература могут существовать бок о бок. Диалоги сведены к минимуму, гораздо больше информации дает закадровый голос девочки-рассказчицы. В последующих фильмах Малика диалоги сократятся еще больше, а стиль станет еще более литературным. Но именно «Дни жатвы» способны напомнить зрителю о родной русской литературе, в которой патриотизм, зачастую выражается таким же, как у Малика, образом, через единство души и земли русской (и даже забываешь, что действие разворачивается в Америке). Это вдвойне необычно это оттого, что такой способ выражения патриотизма в классической американской литературе почти не используется.

    «Дни жатвы» — фильм не только о любви, перед которой отступает болезнь, или перестает пугать смерть, а убийство вписывается в привычные рамки, но и просто удивительное земное кино, которое стоит смотреть для того, чтобы понять: в мнимой простоте собственной земли, собственной страны, собственно мира (мира конкретного человека) есть много неизведанного и прекрасного, которое нужно только вытащить из глубин и оно само превратится в стихи.

    1 апреля 2015 | 17:38

    Если вы знаете Терренса Малика — вы хорошо разбираетесь в фильмах, если вы знаете Терренса Малика — вы знаете, что он снимает редко, но метко. Если вы знаете Терренса Малика — вы знаете что его фильмы в основном о любви, о роковой любви. Если вы знаете Терренса Малика — вы знаете что современные Голливудские звезды за гроши (по их меркам конечно) снимаются у него. Лишь бы оказаться у очередного шедевра, гения, маэстро современного кинематографа (которых сейчас очень мало)- Терренса Малика.

    Актерам главное — пройти кастинг, а там как повезет. Может отснятый фильм при монтаже не понравится Терренсу, и он обрежет до второстепенных главные роли. А второстепенные удлинить до главных. Все фильмы Малика проходят очень долги процесс монтажа — поэтому не редко оказывается, что некоторые персонажи и истории оказываются полностью обрезанными в готовом фильме. А в «Дни Жатвы» он вообще отказался после начало съемок от своего же сценария, и год снимал на импровизаций актеров.

    Все актеры, подобраны с чрезвычайно яркими, интересными внешностями. Все они, благодаря своей импровизации и сценарию Терренса, перемешают зрителя в плодородные земли Техаса, к началу ХХ века и в точ -точ передают эту удивительную атмосферу в сельской местности где встретились такие разные культуры и их яркие представители. 45 процентов этой атмосферы передает гениально написанное музыкальное сопровождение Эннио Морриконе. Невероятно красивые натурные съемки, проходившие в утренние или в вечерние сумерки, идеально точно передающие эмоции крупные планы (оператор Нестор Альмендрос получил за это Оскар). Главное место действия одинокий большой дом на горизонте окруженный полями пшеницы, подобран идеально для такой истории — истории о роковой любви.

    История эта о влюбленной паре: Бил и Эбби (Ричард Гир и Брук Эдамс) вместе с остальными сотнями людей пребывают на ферму одинокого богатого фермера в поисках роботы. И как это часто бывает в роковых историях, к влюбленной паре присоединяется трети — влюбившиеся в Эбби, одинокий и богатый фермер.

    Роковая любовь не предвещает ничего хорошего, как и в нашем фильме. В таких историях всегда страдает тот, кто сильнее и искреннее любить.

    14 мая 2013 | 20:05

    Задолго до «Древа жизни» Терренс Малик снял свой самый эпический фильм. Им были «Дни жатвы», которые получили признание, но после были забыты. Теперь можно с уверенностью сказать: всё, что Малик как режиссер представляет собой сейчас, было достигнуто на съемках этого шедевра.

    История в фильме ведется от лица девочки, которая становится как бы невольной свидетельницей происходящего. Фильм открывается и закрывается образом беспечной оборванки, тем самым композиция фильма закольцована. Мы слышим её сиплый, просторечный голос с грубым городским акцентом за кадром, комментирующий события на экране, который снижает пафос библейской красоты картинки. Этот закадровый голос потом будет появляться в каждой картине Малика.

    От красоты природы, наделенной в фильме божественным величием, хочется плакать. Ты будто словно прозреваешь, открываешь мир для себя заново. Такого эффекта режиссер вместе с оператором Альмендросом добивается благодаря особой цветовой палитре кадра, которую можно охарактеризовать как «золотой свечение». Известно, что фильм снимался преимущественно в короткие промежутки после заката и перед рассветом, когда солнце еще не светит. Белое небо и предрассветные сумерки придают картинке глубину и создают ощущение интимности, сакральности происходящего. Малик помещает своих героев на ферму посреди бесконечных пшеничных полей, залитых священным светом небес, что придает истории мифологический, библейский подтекст.

    Человек и природа — отдельная тема в творчестве Малика, всегда волновавшая режиссера. Уже в этом фильме можно заметить частое появление животных и птиц, длинные планы бескрайних полей и могучих деревьев. Малик делает упор на живой природе, окружающей людей, чтобы показать низменность человеческих страстей, незначительность людей по сравнению с могуществом стихии и времен года.

    Дабы добиться максимальной реалистичности истории и передать дух времени Малик тщательно прорабатывает каждую деталь фильма: костюмы были сшиты из ношеной, старой одежды, дом фермера построен с нуля, искусственное освещение практически не используется. Музыка — точная и ненавязчивая — не только передает любовные переживания героев, но и отражает американскую культуру начала XX века. Этой же цели служат и многие отступления от сюжета, такие как танец афроамериканца, пляски у костра, работа на пшеничных полях — все это создает необходимый натуралистичный антураж, придающий истории фактографическую глубину.

    Главные герои фильма — влюбленная пара, решившая одурачить умирающего фермера — исполнены неподдельной любви и нежности. Красота и ангелоподобность Брук Адамс и Ричарда Гира, их жесты и движения настолько воздушны и неземные, что возникает ощущение, будто персонажи не разговаривают, а обмениваются мыслями невербально. Кажется, что Малик перенес своих героев из библейского мифа, какой-то древней легенды. О мифопоэтичности фильма говорят и прямые отсылки к истории Авраама и Сары из Книги Бытия: возмездие в виде нашествия саранчи и последующего пожара, обрушившееся на голову фараона за любовь к Саре, постигает и фермера, позарившегося на чужую девушку.

    Несмотря на щекотливость показанной темы, фильм лишен какого-либо нравоучения или морализаторства. Нечестность, неверность поступков главных героев хоть и волнует Малика, но не отвлекает от главного — соприкосновения человека и космоса, чудесной встречи божественного и низменного, которую режиссер видит в каждом колоске пшеницы, в каждом кусочке белоснежного неба и луче уходящего солнца. Это фильм о человечестве, исполненном глубоких страстей и пороков, и о человеческих ошибках, которые становятся совершенно незначительными на фоне величественной и таинственной красоты природы, как теряется пылинка в воздушном водовороте. Разве не так же мала наша жизнь и все наши переживания по сравнению с бескрайними просторами Вселенной?

    15 июня 2013 | 18:09

    Второй фильм культового американского режиссера и сценариста Терренса Малика продолжает тему соотношения состояния природы и внутреннего мира человека и общества в целом, начатую еще в его первом фильме «Пустоши».

    Здесь местом действия являются не скудные земли Монтаны, а плодородные поля Техаса во время обильного урожая во времена начала Первой мировой войны. Туда отправляется простой рабочий Бил из Чикаго вместе со своей подругой Линдой, которую он выдает за свою сестру. Вскоре в нее влюбляется смертельно больной хозяин фермы. Надеясь на наследство, Линда входит за него замуж.

    Прекрасные виды золотистых полей, изображенные в фильме, — лишь иллюзия. Эти земли мало чем отличаются от пустошей Монтаны, показанных в первом фильме. Это все те же мертвые земли, полные тоски, предзнаменующие скорые трагические события в мире, и толкающие отдельного члена общества от безысходности существования и стремления к новой, неведомой жизни на преступления.

    Именно в этом фильме в полном масштабе раскрывается способность Малика и оператора фильма Нестора Альмендроса к созданию великолепного, завораживающего эффекта визуализации. Поэтому неудивительно, что «Дни жатвы» получили Оскара за операторскую работу и приз Каннского фестиваля за режиссуру, причем имея в конкурентах такие работы, как «Охотник на оленей» и «Апокалипсис сегодня».

    14 апреля 2011 | 18:54

    Все живое, каждодневно, просит энергии своим корням, плодородной почвы и условий для роста. Корни человека — в его душе, питающейся эмоциями и чувствами, при которых мысль соглашается с сердцем и зарождает любовь. Главная инструментальная тема, написанная Эннио Морриконе для картины, с первых нот, будоражит воображение зрителя тревогой и волшебством и, плача, по зарождающемуся свету, выдерживает минорный оттенок, лишь изредка разбавляя тоску надеждой. Летящие по небу облака, заревом и синевой создают мир, под которым суетятся и живут создания, с плотью и кровью, радостью и горем, любовью и ненавистью.

    Повествование «Дней жатвы», ведется из уст девочки, воспринимающей мир по-детски, но разговаривающую с пшеницей, как с живым организмом и с землей, как с формой, которую нужно слушать, а услышав неладное — лечить. Терренс Малик, создает метафоричное полотно, в котором соединяет стихии дождя, ветра, снега и зноя, людей и животных, уделяя внимание главным выразительным средствам природы: сочным краскам вызревшей пшеницы, закатам и рассветам и огню, сжигающего саранчу на побегах, а вместе с ней «сердце» фермера. Ускоренное прорастание зерна, купание выдр в реке, копошение фазанов в траве, ласкающим розоватым оттенком картинки — успокаивает искушенного компьютерными спецэффектами зрителя, погружая в мир настоящего стопроцентного кино, кадры которого остаются в памяти, восхищая операторским мастерством и работой художников.

    В картине обе мужские роли, главные. Семейная жизнь для фермера — лекарство от болезни, но любовь, в данном случае, до добра не доведет. Герой Ричарда Гира — некрасив душой, малодушен и мелок. Проникаясь сущностью дьявола, для которого желание убийства и само убийство — само собой разумеющийся процесс, Билл вызывает отвращение, в то время, как фермер — восхищает добром и отзывчивым сердцем.

    «Дни жатвы» — фильм, который визуальным рядом, созиданием и разрушением, выросшим зерном, уничтоженным стихией — о мире, где болезни отступают за истиной любовью, а земля, хранящая огромные богатства возрождает свои запасы, взращивая очередной урожай…

    8 из 10

    19 июля 2011 | 20:21

    Терренс Малик — американский кинорежиссер, ранние работы которого «Пустоши» и «Дни жатвы» по праву можно считать мировой классикой. Оба фильма во многом схожи по визуальному и сюжетному рядам, но остановимся подробней на ленте, после которой Малик отошел от режиссуры на 20 лет, ленте, которую по праву называют самой красивой «картинкой» в истории кино.

    Дни жатвы, т. е. дни сборки урожая — именно в это время года начинается и заканчивается история главных героев. Линда — девочка, чей закадровый голос ведет зрителя через весь фильм и чей юный взгляд на мир отнюдь не лишен мудрости. Билл — импульсивный, вспыльчивый молодой человек, своеобразный аналог «бунтовщика без причины». Убийство, совершенное Биллом в начале фильма и послужило завязке истории. Он и его возлюбленная Эбби приезжают на ферму, дабы немного заработать. Там они вынуждены выдавать себя за брата и сестру. Все меняется, когда фермер влюбляется в Эбби и Билл дает согласие на брак, в надежде, что страдающий тяжелой болезнью владелец фермы в скором времени умрет и наследство достанется влюбленной паре…

    Этот опрометчивый поступок рушит всю идиллию между героями. Удивительно примечательна маленькая сцена в середине фильма, когда главный герой роняет стакан в реку и его покрывают водоросли и затягивает земля. Своеобразная метафора отношений межу Биллом и Эбби.

    Финальная сцена нашествия саранчи — это несправедливое наказание, падшее не на грешника Билла, а на фермера, живущего в мире с законом и любящего свою жену. Удивительно, что в финале безнаказанной остается лишь слабовольная Эбби, которая на протяжении фильма мечется от одного мужчины к другому. А ведь именно она была тем самым яблоком раздора.

    Но, как отмечают многие киноведы, содержанию фильма авторы не придавали такого значения, как визуальному ряду картины, несмотря на параллели с библейским сюжетом об Авраме и Саре и качественный сценарий. Художественные особенности картины действительно поражают. Одни только съемки при естественном освещении, которые вынуждают работать только в определенное время суток (большая часть фильма снята «перед закатом»). Но эффект впечатляет! Подлинное удовольствие для глаз, не лишенное пищи для размышлений.

    20 февраля 2016 | 14:45

    Дни жатвы для меня без сомнения явились уникальным кинематографическим полотном. Режиссер Терренс Малик снял великолепную картину с потрясающими видами. Визуальное качество данной работы очень высоко. Каждый кадр картины это произведение искусства.

    Простой сюжет. 1916 год. Простой парень Билл убивает в соре на заводе в Чикаго его хозяина. После этого он вместе с подружкой Эбби и ее сестрой бегут в Техас. Здесь он устраивается на работу по уборке урожая, к фермеру, который владеет плодородными землями Техаса. Фермер оказывается смертельно больным и ему остается жить совсем ничего. Об этом узнает Билл. Эбби, которую Билл выдает за свою сестру, очень приглянулась смертельно больному землевладельцу. И тогда Билл решает женить Эбби на фермере, для того чтобы после его смерти они смогли завладеть его большим состоянием.

    Оператор Нестор Альмендрос в визуальном плане снял шедевральную картину. Он снимал ее будучи больным человеком, с каждым днем работая над картиной он терял зрение все больше и больше. Вершина операторского мастерства. Он вполне заслуженно получил своего Оскара за эту работу. Смотря на происходящее действие получаешь полное эстетическое удовольствие. Ощущение атмосферы происходящего на фоне состояние природы и ее связи с человеческими судьбами великолепно. С помощью языка природы режиссер передал нам всю человеческую драму, развивающуюся перед нами. Эта картина как сильнейший выстрел, после чего последует долгое режиссерское молчание, которое нарушится антивоенной драмой спустя 20 лет.

    Сколько фильмов в копилке Т. Малика? Всего ничего. Но зато какие! Над каждым из своих фильмов он работает долго и кропотливо. Большой и уникальный мастер.

    В этом фильме зритель не увидит быстроты развития событий или каких либо интересных сюжетных ходов. Эта лента прежде всего размеренное действие без каких либо сложных поворотов с прекрасной актерской игрой. Великолепное и завораживающее визуальное действие, без единого намека на спецэффекты. Мои рекомендации к просмотру.

    10 из 10

    30 июля 2015 | 16:12

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>